История пенитенциарной политики Российского государства и Сибирь XVIII–ХХI веков
  • Политзаключенные в камере Александровского централа
  • Каторга - Сибирь
  • «Сибирская ссылка»

19-10-2010

Проблема кадрового обеспечения тюрем Нерчинской каторги на примере Зерентуйской каторжной тюрьмы

Автор: Бодяк Марина Германовна

Проблема кадрового обеспечения тюрем Нерчинской каторги на примере Зерентуйской каторжной тюрьмы

В конце ХIХ века в Забайкальской области, в пределах Нерчинско-Заводского уезда, были расположены семь каторжных тюрем, которые и составляли Нерчинскую каторгу. Нерчинская каторга делилась на 2 тюремных района: Зерентуйский и Алгачинский. В первый входили Зерентуйская, Мальцевская, Кадаинская тюрьмы и Кутомарский барак (для внетюремного разряда). Эти тюрьмы были объединены в заведовании и в особом Управлении Нерчинской каторги, во главе которого назначался начальник каторги в чине полковника или генерал-майора, подчиняющийся военному губернатору Забайкальской области. Для управления Нерчинской каторгой существовал временный штат чинов, утверждённый императором 4 марта 1869 г. Проект новых штатов был составлен в 1890 г., но утверждён не был. Заведующим (начальником) Нерчинской каторги в марте 1889 г. был назначен капитан артиллерии К.Ф. Томилин. Главный пункт Управления каторгой с 1891 по 1912 гг. находился в Горном Зерентуе[1]. Заведующим Зерентуйским тюремным районом (а также смотрителем Зерентуйской тюрьмы) был назначен Кубасов[2].

Преобразование Нерчинской каторги началось 5 июня 1895 г. Император утвердил Правила об управлении Нерчинской каторги[3]. В составе Управления Нерчинской каторги было образовано Особое присутствие под председательством начальника каторги, двух начальников тюрем или их помощников и при участии помощника областного прокурора и врача. Начальник Зерентуйской каторжной тюрьмы 1-го разряда неизменно включался в состав Присутствия. На обязанности Присутствия возлагалось рассмотрение следующих дел: освидетельствование каторжных, оказывающихся совершенно неспособными к работам (с помещением их в богадельни на основании 313, 315 ст. Устава о ссыльных, изд. 1890 г.); освобождение каторжных от оков с переводом в разряд исправляющихся (286, 296 ст.); о разрешении каторжным жительства вне тюрьмы (305, 306 ст.); о разрешении браков каторжных между собой и со ссыльнопоселенцами (412 ст.); постановления приговоров о наложении на каторжных наказаний (437, 443, 445, 453 ст.) и другие[4].

Были учреждены и штаты каторги. Для семи входящих в состав каторги отдельных мест заключения было положено соответствующее число должностей начальников и помощников начальников тюрем, чинов надзора и конвойной стражи, а также священников, врачей, фельдшеров.

Анализ документов, хранящихся в Государственных архивах Иркутской и Читинской областей (в большинстве это приказы и годовые отчёты начальника Нерчинской каторги по управлению и содержанию ссыльнокаторжных), позволил выявить имена следующих начальников Зерентуйской каторжной тюрьмы и их помощников, данные выразим в таблице:

Начальники Зерентуйской каторжной тюрьмы и их помощники:

Начальники тюрьмы

Сроки пребыва-ния на должности

Помощники начальника тюрьмы

Сроки пребывания на должности

1.

Коллеж. секретарь

Пётр Алексеевич

Зеленский (сменил Кубасова)

С 26 августа 1888 г.

Данные не обнаружены.

-

2.

Губернский секретарь

Плотников

До 1894 г.

-

-

3.

Канцелярский служитель

Михаил Михайлович

Григорьев

С 1 января 1894 г.

-

-

4.

Надворный советник Павел Порфирьевич Фищев

До 25 октября 1896г.

-

-

5.

Коллежский,

с 1903 г.

статский советник

Александр

Феликсович

Франио

С 25 октября 1896 г.

Временно и.д. коллежский регистратор Владимир

Андреевич Модзолевский.

Коллежский асессор

Григорий Ильич

Окладников.

Коллежский регистратор

Леонид Михайлович

Павловский.

Канцелярский служитель

Тарасов.

Титулярный советник

Пахоруков.

Титулярный советник

Михаил Александрович

Макаров.

Коллежский регистратор

Иннокентий Степанович

Лапердин и губернский секретарь Станислав

Викентьевич Котынский.

До 16 января 1897 г.

С 16 января 1897 г.

С 3 декабря 1898 г.

С 1900 г.

С 1903 г.

6.

Губернский секретарь

Станислав

Викентьевич

Котынский.

С 1 мая

1906 г.

Прежние помощники.

-

7.

Надворный советник

Иван Дмитриевич

Покровский.

Во время его болезни

Временно и.д.

П.П. Фищев.

С 18 июля

1906 г. до

12 июня

1907 г., затем

ушёл в

отставку по

болезни.

Титулярный советник

Л.М. Павловский.

Губернский секретарь

С.В. Котынский.

-

8.

Временно и.д.

Лев Андреевич

Евтин.

С марта

1907 г.

Прежние помощники.

-

9.

Штабс-капитан

Лев Афанасьевич

Ладыгин.

и.о.

И.Д. Покровский.

С 12 июня

1907 г. до

11 апреля

1908 г.

С 1 дек.1908 г.

Губернский секретарь

Шилимов.

Канцелярский служитель

Алексей Фёдорович

Нестеров.

Коллежский регистратор

Гайлюнас.

Александр Николаевич

Метевский.

Николай Апполинарьевич

Ивановский.

Коллежский секретарь

Людомир Николаевич

Островский.

Не имеющий чина

Николай Яковлевич

Антипин.

Не имеющий чина лично-почётный гражданин

Александр Михайлович Егоров.

До 1 сентября

1908 г.

До 19 августа

1908 г.

С 3 апреля 1908 г.

С 6 сентября

1908 г.

С 11 октября

1908 г.

10.

Временно и.д. штабс-

капитан Геннадий

Николаевич

Чемоданов.

С 25 июня до

25 ноября

1910 г.

К числу прежних помощников

переведён из Акатуйской тюрьмы титулярный советник

Михаил Павлович Сутурин.

С 30 сентября

1910 г.

11.

Коллежский асессор

Илларион Иванович

Высотский.

Назначен на

должность

7 сентября

1910 г., прибыл в

Зерентуй

24 ноября.

Рапортовал о приёме тюрьмы

4 декабря.

Александр Николаевич

Даль,

Виктор Михайлович

Каблуков,

Владимир Александрович Гарин.

12.

Коллежский советник

Александр

Александрович

Ковалёв.

С 25 июня

1912 г.,

с началом

I Мировой

войны был

мобилизо-ван на фронт.

С.В. Котынский,

Поручик Пётр Фёдорович

Шестаков,

Не имеющий чина, служивший надзирателем Михаил

Фёдорович Щербаков.

13.

Коллежский регистратор

Я.И. Кекс.

До ликвида-ции

тюрьмы в

1917 г.

Данные не обнаружены.

Как видно из данной таблицы[5], многие начальники тюрьмы были назначены исполнять должность временно. Например, несколько месяцев продолжалась служба на этой должности помощников начальников тюрьмы П.П. Фищева, С.В. Котынского, помощника начальника каторги Л.А. Евтина, начальника конвойной команды Г.Н. Чемоданова. Только А.Ф. Франио более 10 лет управлял тюрьмой бессменно. Он же получил больше всех выговоров за «упущения и небрежность к службе»: небрежно вёл денежную отчётность и делопроизводство, несвоевременно представлял ежемесячные ведомости (что вообще было характерно для начальников Зерентуйской тюрьмы, хотя они ближе всех остальных находились от Управления каторги)[6].

Часто тюремные чиновники переводились из одной тюрьмы каторги в другую, со сменой должностей. Особенно это касалось помощников начальников тюрем. Поэтому очень сложно проследить хронологические рамки их пребывания на этой должности. В 1908 г. на должность помощника начальника тюрьмы было назначено больше служащих, чем положено по штату, что объяснялось «массой работы» в тюрьме[7].

Не всегда помощники начальника тюрьмы честно относились к своим прямым обязанностям. Известны факты прямого воровства казённых вещей (одежды, обуви) с целью наживы помощником начальника тюрьмы по хозяйственной части, служившим до этого назначения старшим медицинским фельдшером Кутомарской тюрьмы, Н.Я. Антипиным[8]. В результате осенью и весной заключённые ходили на работы буквально босиком. Ряд дознаний по поводу отморожения ног заключёнными во время пути следования их из одной тюрьмы в другую показал, что частично они связаны с обменом (за несколько копеек) каторжными обувью на этапных пунктах с пересыльными поселенцами. Имело место и расследование о неудовлетворительности арестантской обуви на Нерчинской каторге. Тогда Антипин был уличён в продаже нескольких пар бродней в лавку местного купца Щёгалева. Но почему-то Антипину позволили просто подать в отставку, вероятно, чтобы не подводить И.Д. Покровского, которому и так при сдаче тюрьмы пришлось заплатить порядочную сумму за недостающую муку и прочее.

Помощник начальника тюрьмы Н.А. Ивановский был уволен от должности с исключением от службы на основании приговора Правительствующего Сената от 1 апреля 1908 г. за признание его виновным по 338, 339, 1 ч. 341, 1 ч. 65 и 152 ст. Уложения о наказаниях[9].

Расходы на содержание чинов администрации Нерчинской каторги показывает следующая таблица:

Содержание (в год) по штату, утверждённому 5 июня 1895 г. [10]

Должность

Жалование

Столовых

Класс по

должности

Всего

(руб.)

Начальник каторги

2000

1600

V

3600

Ему на разъезды в пределахкаторги

1000

Помощник нач. каторги

1800

600

VI

2400

Архитектор

800

800

VII

1600

Нач. тюрьмы

1 разряда

1800

600

VI

2400

2 разряда

750

7580

VII

1500

Помощник нач. тюрьмы

1 разряда

500

500

VIII

1000

2 разряда

450

450

X

900

Тюремный

врач

900

900

VII

1800

Священник

600

600

-

1200

Фельдшер

300

300

-

600

Акушерка

300

300

-

600

Материальное положение начальника Зерентуйской каторжной тюрьмы было довольно неплохим, его оклад приравнивался окладу помощника начальника каторги и немного превышал оклад помощника Иркутского губернского тюремного инспектора[11]. Жалование же начальников мест заключения общего устройства не выходило за рамки 400-600 р. в год[12].

Штатное содержание чинов тюремной администрации и стражи дополнялось ежегодным вознаграждением из сумм арестантского заработка. Чины тюремной администрации на основании закона от 15 июня 1887 г. пользовались сокращёнными сроками выслуги на пенсию, по расчёту 25 лет службы за 35лет[13]. Общей тюремной инструкции не существовало, все важнейшие вопросы по управлению местами заключения разъяснялись МВД и ГТУ в форме циркуляров, предписаний и положений.

Начальник места заключения являлся полным распорядителем и главным ответственным лицом во вверенном ему тюремном учреждении, заведуя всеми отраслями управления, хозяйства, надзора и внутреннего порядка в тюрьме[14]. На его ответственности лежала правильность приёма каторжан в тюрьму, назначение их на работы, соблюдение сроков освобождения отбывших наказание заключённых. Он отвечал за внутренний порядок и правильность содержания каторжан с точки зрения исполнения режима. Ремонт зданий, отопление, освещение производилось под непосредственным его наблюдением и ответственностью. Он заботился о бережном расходовании и сохранности всех отпускаемых ему на надобности тюремного учреждения кредитов (казённые и арестантские деньги, ценные вещи и документы хранились в конторе тюрьмы). В функции начальника тюрьмы входило правильное ведение делопроизводства и счетоводства, наблюдение за исправным выполнением своих обязанностей подчинённых ему должностных лиц; он распределял между своими помощниками обязанности по заведованию административным порядком, хозяйственной частью, внутренними и внешними работами заключённых, канцелярией и бухгалтерией.

Чтобы профессионально исполнять свои функции, начальник тюрьмы, прежде всего, должен был обладать деловыми качествами. Однако не о каждом из начальников Зерентуйской каторжной тюрьмы можно найти положительный отзыв в этом отношении. Например, по характеристике, данной начальником ГТУ С.С. Хрулёвым И.Д. Покровскому, явствует, что он принадлежал «к числу бездеятельных, слабых в отношении тюремной дисциплины начальников тюрьмы»[15].

Покровский Иван Дмитриевич несколько раз занимал должность начальника Зерентуйской тюрьмы. Хотя в марте 1907 г. он просился в отставку по болезни, но согласился временно[16] исполнять обязанности начальника тюрьмы в связи с отстранением от должности Л.А. Ладыгина за побег заключённого. Красноречивое описание его характера и деловых качеств можно найти в воспоминаниях бывшего начальника конвойной команды Г.Н. Чемоданова[17]. Окончив несколько классов Костромской духовной семинарии, Покровский был заброшен судьбою в далёкое Забайкалье, где в Чите устроился чиновником областного управления. К концу службы, в погоне за хорошей пенсией и другими материальными благами, он решил перейти на должность начальника тюрьмы.

Тюремщика из него не вышло вследствие мягкости характера, помешали и неудачно сложившиеся внешние условия (революция 1905 г., переполнение тюрем политическими, убийство в 1907 г. начальника Алгачинской тюрьмы Бородулина и начальника каторги Метуса). Из страха перед начальством Покровский должен был применять карательные меры в тюрьме, одновременно, боязнь участи Бородулина заставляла Покровского вступать в соглашения с политическим коллективом (детей Покровского обучали политические вольнокомандцы; две его дочери впоследствии вышли замуж за бывших политкаторжан). После отставки Покровский переехал в Читу.

Чемоданов Геннадий Николаевич не принадлежал к числу штатных тюремщиков, он был строевым офицером, начальником конвойной команды. Как военный, он считал политических заключённых пленными, а не преступниками. Он относился к ним с уважением, как сам это признавал, сочувствовал им, стремился облегчить их участь[18]. Посетивший в октябре 1910 г. тюрьмы каторги помощник прокурора Читинского Окружного суда Булах, выразил своё удовольствие, заметив «корректный, но настойчивый способ управления тюрьмой Чемоданова»[19]. Характеризуя личные качества Чемоданова, помощник начальника тюрьмы А.Н. Даль отмечал: «Капитан Чемоданов к администрации и надзору тюрьмы относился строго, но справедливо, входил в их нужды и в нужды заключённых, поэтому в короткое время своим отношением приобрёл всеобщее уважение»[20].

Как о чиновнике, «обладающем хорошими служебными качествами и несомненными административными способностями», высказывался начальник каторги Н.Л. Забелло об И.И. Высотском[21]. Подобное впечатление о нём сложилось у военного губернатора и тюремного инспектора Забайкальской области. Однако одновременно эти же чиновники считали Высотского человеком крайне неуживчивым, благодаря своему «дурному характеру», упрямым и недисциплинированным, что «парализовало всю дальнейшую деятельность»[22]. По мнению вице-губернатора Беломестнова, «Высотский недостаточно развитый, у него не хватает такта при обращении с заключёнными, он заранее угрожает им розгами»[23].

Из сохранившихся описаний Высотского[24] можно представить себе его портрет: человек небольшого роста, блондин, с коротко подстриженными волосами «ёжиком», с «белобрысыми» усами, с лицом без улыбки. Светло-голубые, почти белые глаза производили тяжёлое впечатление своей металличностью. Среди людей равных, общества которых он избегал, он чувствовал себя не на месте (ёжился, словно на иголках), старался быть подчёркнуто вежливым. Эта резко выраженная неестественность была неприятна и тяжела для окружающих, его общества избегали. Все видели в нём бездушного формалиста и чиновника.

Высотский начал службу околоточным надзирателем городской полиции в Харькове. Был начальником Печенежского, Пермского и Николаевского исправительных отделений, Орловской губернской тюрьмы. После покушения на него эсера Б. Логунова в июне 1912 г., Высотский был переведён начальником Владивостокской тюрьмы. После переворота 1917 г. он был арестован и отправлен в Петроград, где вскоре был освобождён и поступил десятником на Путиловский завод. Высотский добился наряда на вагон для вывоза из Владивостока своей семьи и имущества (у него была ценнейшая художественной резной работы мебель, сделанная заключёнными). В декабре 1917 г. во Владивостоке Высотского опознали (ведь он прожил там 7 лет) и, арестовав, поместили во Владивостокскую тюрьму, где он недавно был «царь и бог», где теперь к нему применили введённый им самим порядок содержания. Через три месяца, с подходом к Владивостоку интервентов, Высотского решили отправить в Иркутск. По дороге между Читой и Иркутском его нашли повесившимся в поезде на ремне от брюк. Существует мнение, что Высотский был убит уголовниками[25].

Немногие из начальников Зерентуйской тюрьмы были профессиональными тюремщиками, кроме того, эту должность занимали и чиновники с «нечистым» прошлым. Например, в 12 номере газеты «Социал-демократ» за 1910 г. былаописана служебная карьера А.А. Ковалёва[26]. Он происходил из потомственных дворян. Окончил Чугуевское пехотное юнкерское училище. За растрату казённых денег был исключён из полка. С 1901 г. стал служить в тюремном ведомстве. Будучи незначительным чиновником, он по делу о ревизии Амурской колёсной дороги явился с докладом к Столыпину в тот самый момент, когда там произошёл взрыв. Ковалёв при этом не пострадал, всё же ему дали повышение и назначили сначала помощником начальника Александровского централа (Иркутской губернии), а затем начальником Иркутской тюрьмы. За короткое пребывание здесь, Ковалёв сумел сделать две растраты в 8 и 6 тысяч рублей. За первую его перевели начальником Кутомарской тюрьмы, за вторую присудили к вычетам растраченной суммы частями из жалованья. Г.Н. Чемоданов в своих воспоминаниях подтверждает эту характеристику Ковалёва и дополняет: «Деспот на тюремном поприще, «Коваль», как его называли арестанты, к политическим относился сносно, осторожно, т.к. боялся террора»[27]. С 1912 г. Ковалёв был начальником Зерентуйской тюрьмы, в 1914 г. был мобилизован в армию. В 1923 г. он был осуждён по решению Верховного Суда РСФСР к 5 годам тюремного заключения условно.

Действительно, Ковалёв был «заподозрен в неблагонадёжности и служебном преступлении»[28] по отношению к политзаключённым. Это выяснилось при объезде военного губернатора Забайкальской области А.И. Кияшко в сопровождении тюремного инспектора Э.Н. Фон-Кубе тюрем и промысловых работ Нерчинской каторги осенью 1912 г. Будучи начальником Кутомарской тюрьмы, Ковалёв часто отправлял под видом больных политзаключённых в Горный Зерентуй для помещения в тюремную больницу. Таким образом, политзаключённые Кутомарской тюрьмы свободно общались с политзаключёнными Зерентуйской тюрьмы. С 1 июля по 30 сентября 1912 г. в Зерентуй было отправлено 24 политзаключённых, из которых 11 вскоре были возвращены обратно, как признанные не нуждающимися в «лазаретном пользовании»[29]. Вольнокомандцы Кутомарской тюрьмы при Ковалёве спокойно разгуливали по селу в собственной одежде и разъезжали по окрестностям. В телеграмме от 21 сентября 1912 г. Иркутскому генерал-губернатору, Кияшко сообщал, что Ковалёв «допускал беспорядки в отношении соблюдения режима содержания политзаключённых»[30] и в Зерентуйской тюрьме.

Огромное здание тюрьмы, практически постоянно переполненное особо опасными преступниками, требовало целого штата охраны, выполняющей надзирательские и караульно-конвойные обязанности. Количество надзирателей при тюрьмах Нерчинской каторги штатами не было определено, назначение их предоставлялось военному губернатору Забайкальской области. Анализируя обнаруженные данные о числе надзирателей Зерентуйской каторжной тюрьмы, и сведя их в таблицу[31], приходим к выводу, что количество надзирателей колебалось в разные годы исследуемого периода от 21 (в 1894 г.) до 80 человек (в 1916 г.).

Количество надзирателей в Зерентуйской каторжной тюрьме (1894-1916 гг.)

Год

(на 1

января)

Число

сс/к

Число

надзи-

рате-лей

Старших

Младших

На 1 надзирателя (количество заключённых)

Высш.

оклад

Низш.

оклад

Высш.

оклад

Низш.

оклад

Старш.

оклада

Младш.

оклада

1894

891

21

-

5

8

8

-

-

1898

759

35

1

10

9

15

40

23

1900

663

27

1

9

-

17

-

-

1901

833

35

1

12

-

22

56

37

1903

877

31

1

12

10

8

58

44

1904

1240

33

1

12

10

10

-

-

1905

1116

34

1

11

9

13

70

39

1906

970

38

1

12

13

12

51

33

1907

998

35*

1

13

9

9

60

37

1908

845

34

1

9

12

12

60

37

1909

814

34

1

10

11

12

76

35

1910

841

40

1

19

10

10

84

23

1911

925

33

1

9

11

12

100

34

1914

758

57*

1

10

12

12

-

-

1915

796

74*

1

10

-

43

-

-

1916

896

81*

1

10

-

45

-

-

Число старших надзирателей оставалось сравнительно постоянным – 10-13 человек. Младших же надзирателей в среднем числилось около 23 человек, но при большом переполнении тюрьмы их нанимали до 45 человек. На одного надзирателя при норме на 10-15 заключённых, приходилось в разные годы от 60 до 100 и более человек[32]. Ежегодно на наём надзирателей на Нерчинской каторге ассигновалось 40000 руб.[33]

Согласно циркуляру МВД от 15 сентября 1878 г. за № 119, на должности тюремных надзирателей назначались предпочтительно лица из уволенных из войск нижних воинских чинов, как люди, приученные к дисциплине и порядку[34].

Начальник ГТУ 9 января 1888 г. одобрил общие указания об исполнении тюремными надзирателями их служебных обязанностей. Общая инструкция надзирателям была утверждена военным губернатором Забайкальской области 5 июля 1896 г. Циркуляр ГТУ и тюремной инспекции Забайкальской области 1909 г. разъяснял инструкции надзирателям по наблюдению за политическими ссыльнокаторжными[35].

Размер содержания надзирателей был низким. Годовое содержание старшего надзирателя высшего оклада определялось в 600 р., (младшего надзирателя – 360 р.) низшего оклада – 480 р. (младшего - 300 р.). Добавочные надзиратели получали: 420 р. (высший оклад) и 300 р. (низший)[36]. Законом (33 ст. Устава о содержащихся под стражей, изд. 1890 г.) и решениями Сената от 6 марта и 13 ноября 1902 г., 23 сентября 1903 г., тюремным надзирателям предоставлялись следующие преимущества службы: исправно и беспорочно прослужившим без перехода из одного ведомства в другое 5 лет, оклад содержания увеличивался на ⅓. Прослужившим 10 лет, прибавлялась ещё ⅓ оклада, а свыше 15 лет – назначался двойной оклад содержания. Кроме прибавочного содержания чины тюремной стражи получали пенсии и пособия согласно правил, приложенных к 549 ст. Устава о пенсиях и единовременных пособиях (изд. 1896 г.), причём, выходящие в отставку по совершенному расстройству здоровья или вследствие неизлечимой болезни, пользовались сокращёнными сроками выслуги на полную пенсию в 25 лет и на половинную в 15 лет[37]. Тюремные надзиратели освобождались от призыва из запаса в армию.

Положение тюремных надзирателей было тяжёлым и небезопасным. Их жизнь протекала в постоянном общении с каторжными, большей частью рецидивистами. Чины надзора получали незначительное вознаграждение, а за проступки на них налагались усиленные штрафы до 5 рублей, рабочий день был продолжительным, фактически они несли посуточное дежурство[38].

Надзиратели ненавидели свою работу и соответственно относились к заключённым. Всё это выражалось в пьянстве надзирателей и жестоких избиениях ими заключённых. Множество таких примеров можно встретить в приказах начальника каторги, например, в 1889 г. дежурный надзиратель Буянов был уволен от службы за систематические побои и кулачные расправы над заключёнными[39]. В 1898 г. за пьянство были оштрафованы надзиратели Каюков, Золотовский, в 1903 г. – Полуэктов, Донской, Боровский и т.д.[40] Администрацией замечалось, что каторжные получали через надзирателей (и их родственников) за дорогую плату всевозможные запрещённые предметы[41].

По данным отчёта о результатах обследования Нерчинской каторги советниками Забайкальского областного правления Семидаловым и Николаевым в 1906 г., «надзирательский персонал представлен лицами преимущественно зрелого возраста (30-50 лет), почти все семейные, 66 % служат уже более 5 лет, кроме штатного содержания других средств к жизни не имеют»[42]. Большая часть надзирателей состояла из местных жителей, имевших своё хозяйство. Они относились к службе, как к отхожему промыслу. А привлечь на надзирательскую службу лиц со стороны было очень сложно.

Увеличение количества ссыльнокаторжных с 1906 г. вызвало необходимость укрепления тюремной стражи и улучшения её материального положения. В 1907 г. число надзирателей на каторге было увеличено на 700 человек. Теперь содержание старшего надзирателя определялось до 1200 р., а младшего – до 720 р. в год[43]. Однако, несмотря на относительное улучшение материального обеспечения и удовлетворение служебных условий, большинство надзирателей относились к исполнению своих обязанностей формально, т.к. служили по необходимости, а не по призванию.

В фонде Управления Нерчинской каторги, хранящемся в ГАЧО (Ф.28), имеется именной список надзирателей Зерентуйской каторжной тюрьмы, датированный 1900 г.[44] В нём значится 39 человек: 11 старших и 28 младших надзирателей. Для тюрьмы вместимостью 300 человек было положено из расчёта 34 надзирателя – на одного - по 8, 8 заключённых[45].

Начальник тюрьмы И.И. Высотский в 1910 г. ввёл для надзирателей 8-часовой рабочий день[46]. К 1913 г. число штатных надзирателей Зерентуйской каторжной тюрьмы насчитывало 35 человек и 8 – дополнительных, с окладом жалования 35 руб. в месяц[47].

Все чины тюремной стражи при исполнении служебных обязанностей должны были носить форменную одежду и иметь при себе надлежащее оружие (старшие надзиратели были вооружены шашками; при несении служебных обязанностей надзиратели вооружались револьверами; при сопровождении ссыльнокаторжных вне тюрьмы – винтовками). Часовой мог употребить оружие только как крайнюю меру, в случаях, когда иные меры воздействия на заключённых бессильны. А именно: для защиты себя, охраняемого лица или поста, в случаях беспорядков и буйства заключённых (сопротивления их чинам тюремной администрации и стражи), а также для воспрепятствования побегов[48]. Распоряжение о применении оружия исходило от начальника тюрьмы. Стрельба вверх или холостыми патронами не допускалась.

В исключительных случаях, если принятые меры воздействия были недостаточны, прибегали к содействию войск по соглашению с губернатором и местным военным начальством[49]. Таких случаев в Зерентуйской каторжной тюрьме было несколько. Например, в ноябре 1906 г. при усмирении заключённых, оказавших сопротивление при выделении их в особую камеру № 8 и угрожавших убить дежурного надзирателя Е. Балябина, воинской стражей был убит штыками каторжный Шмелёв и тяжело ранен прикладами каторжный Парахин[50].

Старший надзиратель вступал на дежурство при вечерней поверке. Он обязан был безотлучно находиться в тюрьме в течение 24 часов, ежедневно делать две поверки заключённых (в 6 часов утра и в 5 часов вечера). Не менее 1 раза в неделю (обычно по вторникам) он проверял не только людей, но и всю состоящую на них казённую одежду, обувь и постельные принадлежности. Необходимо было ежедневно осматривать отхожие места (нет ли там разделок для переговоров или сообщения с соседними камерами), нижний этаж тюрьмы, лазарет и тюремный двор (не ведётся ли там подкоп). Также дежурный по тюрьме наблюдал за своевременным и аккуратным выпуском ссыльнокаторжных из камер на работы и прогулку (по особому расписанию), в кухню за кипятком, обедом и ужином, и больных в лазарет. Кроме всего перечисленного, он ещё отбирал жалобы заключённых для передачи начальнику тюрьмы, присутствовал при свиданиях заключённых и осматривал всякие передачи в тюрьму. Он лично распоряжался сменами постовых надзирателей на особо важных постах, наблюдал, чтобы вступающие в дежурство надзиратели являлись на поверку вовремя и одетыми по форме, и, что особо актуально, были трезвыми.

В связи с увеличением числа ссыльнокаторжных в годы первой российской революции число надзирателей тоже увеличивалось, но их всё равно не хватало, поэтому к исполнению их обязанностей привлекались нижние чины конвойной стражи (с вознаграждением из общего надзирательского кредита и из тюремных заработных сумм – 8 р. в месяц)[51].

На основании 186 и 187 ст. Устава о содержащихся под стражей, наружная охрана тюрем возлагалась на конвойную стражу, а где она не была сформирована, караулы относили на воинские команды, принадлежавшие местным войскам[52].

Формирование конвойных команд на Нерчинской каторге проходило в несколько этапов. Для караульной службы и надзора за ссыльнокаторжными при тюрьмах и рудниках в ведении Нерчинской горной экспедиции в 1826-1828 гг. находилась горная стража в лице 5-го горного батальона (называвшимся с 1830 г. Сибирским линейным № 15)[53]. По предписанию генерал-губернатора Восточной Сибири М.С. Корсакова (от 25 июля 1864 г.) для несения обязанностей конвойной и караульной службы на Нерчинских заводах была командирована Восточно-Сибирская стрелковая рота линейного № 2 батальона (24 человека) под командованием прапорщика Мамонтова[54]. Позже обязанности окарауливания каторжных тюремного разряда на Нерчинской каторге выполнял 2-ой пеший батальон Забайкальского казачьего войска, штаб которого находился в Усть-Каре[55].

На обмундирование и вооружение чинов конвойных команд Нерчинской каторги, на обзаведение их хозяйственными, аптечными и другими предметами, было единовременно отпущено 39530 р. 14 к.[56]

Чинам команд должны были отводиться квартиры. Однако это не всегда исполнялось. Так, в акте осмотра Зерентуйской тюрьмы начальником каторги от 23 июня 1898 г. отмечалось, что «для одного младшего офицера конвойной команды квартира устроена в военной казарме (рассчитанной на 154 человека, а в настоящее время наличный состав конвойной команды 319 человек), второй офицер помещается в плетнёвом флигеле, а третий нанимает частную квартиру»[57].

Состав команд был определён приказом по войскам Забайкальской области от 1 декабря 1895 г. за № 884.

Конвойная стража Зерентуйской каторжной тюрьмы

1898-1915 гг. (наличный состав)

Год

(на

1 янв.)

Нач. команды

Суб.

офиц

Фельд-

фебель

Унтер/офиц.

Ефрей

тор

Рядо-вые

Писарь

*

Фельд

шер

Оруж.

мастер

Оруж.,

ложник

Итого

Ст.

Мл.

По

штату

1

3

1

5

11

28

261

1

1

1

5

318

1898

1

3

1

5

11

28

261

1

1

1

1

314

1901

1

3

1

5

11

28

256

1

1

1

5

313

1903

1

2

1

4

7

20

213

1

1

1

5

256

1904

1

2

1

5

10

77

1

1

1

4

106

1905

1

1

1

3

8

18

268

1

1

1

4

307

1906

1

1

1

1

6

14

114

1

1

1

1

142

1907

1

1

1

4

4

20

175

1

1

1

2

211

1908

1

2

-

2

7

10

231

-

1

1

4

259

1909

1

1

1

-

6

6

281

1

1

1

2

301

1910

1

3

1

2

-

17

206

1

1

1

3

236

1912

1

3

1

1

4

22

271

1

1

1

1

307

1913

1

2

1

2

10

6

183

1

1

1

3

211

1914

1

2

1

2

10

18

337

1

1

1

5

379

1915

1

3

-

1

5

10

169

1

1

1

3

195

Однако, как видно из таблицы[58], наличный состав Зерентуйской конвойной команды уступал по численности штатному составу (318 человек), особенно в 1904 г. (число ефрейторов было уменьшено на половину, а рядовых числилось менее 30 % положенных по штату), что, возможно, было связано с военными действиями России на Дальнем Востоке. Также на протяжении всего исследуемого периода в Зерентуйской тюрьме наличное число унтер-офицеров уступало положенному по штатам (вместо 16 офицеров служило от 7 до 11). Число рядовых солдат конвойной стражи превышало штатное расписание (261 человек) в 1905, 1909, 1912 и 1914 гг. Это было связано с привлечением дополнительного числа нижних чинов конвойных команд к несению надзирательских обязанностей в тюрьме.

В 1906 г. к Зерентуйской и Акатуевской тюрьмам для несения караульной и конвойной службы были прикомандированы две роты Сретенского пехотного полка, а в 1908 г. – две роты 16-го Восточно-Сибирского Стрелкового полка[59]. Это усиление было вызвано общим переполнением тюрем и увеличением числа ссыльнокаторжных на промыслах, требующим усиленной охраны. В 1910 г. ко всем тюрьмам каторги, кроме Кадаинской, были прикомандированы шесть рот 17, 18, 19-го Восточно-Сибирского Стрелкового полка. В 1911 г. к Зерентуйской и Кутомарской тюрьмам были прикомандированы две роты (7-я и 14-я) 25-го Сибирского Стрелкового генерал-лейтенанта Кондратенко полка[60].

Организация смешанного надзора над ссыльнокаторжными военным конвоем и тюремной стражей была довольно обременительна для казны (свыше 200.000 руб. в год[61]), да и не достигала прямой цели, т.к. нижние воинские чины и надзиратели полагались друг на друга, ослабевая надзор.

В какой же мере сложившийся порядок несения службы чинами конвойных команд действительно обеспечивал успешное окарауливание содержащихся на каторге преступников? Помимо обязанностей конвоирования каторжан в пределах каторги, чины конвойных команд относили наружную охрану тюремных помещений, содействовали тюремной страже при производстве обысков и подавлении беспорядков, сопровождали ссыльнокаторжных на наружные работы, выводили их на прогулку, на хозяйственные работы при тюрьме. Чины конвойной команды успешно исполняли эти обязанности, но эти чины не были знакомы с условиями и порядком тюремной жизни. В 1910 г. предпринимались попытки решить вопрос об усилении штатов конвойных команд[62].

Итак, штаты Нерчинской каторги были учреждены в 1895 г. Для управления и функционирования Зерентуйской каторжной тюрьмы – тюрьмы I разряда – по штату полагалось наличие следующего состава тюремной администрации: начальник тюрьмы, три его помощника, священник, врач, три фельдшера и акушерка.

Круг обязанностей, а, следовательно, и материальное положение чинов тюремной администрации существенно отличались. Начальник тюрьмы являлся полным хозяином вверенного ему учреждения, он заведовал всеми отраслями управления и хозяйства тюрьмы и имел ряд обязанностей по соблюдению законного каторжного режима. По штатному расписанию оклад содержания начальника тюрьмы и его помощников был сравнительно высоким, чего нельзя сказать о жаловании надзирателей, фельдшеров и акушерок. Поэтому очень сложно было привлечь на эти должности исполнительных и дисциплинированных людей.

Профессиональные и личные качества начальников Зерентуйской тюрьмы и их помощников не всегда соответствовали необходимым требованиям. Немногие из них являлись кадровыми служащими тюремного ведомства. Довольно часто в документах каторги встречаются данные, характеризующие некоторых служащих администрации с негативной стороны, допускавших нарушения положенного законом порядка от простой недобросовестности до казнокрадства. Возможно, этим объясняется столь частый перевод начальников тюрьмы и их помощников на разные должности в пределах каторги.

Штатным расписанием количество надзирателей в тюрьме не было определено. В среднем в Зерентуйской тюрьме насчитывалось около 35 надзирателей. При постоянном переполнении тюрьмы на одного надзирателя приходилось от 50 до 130 заключённых. Надзирателям приходилось дежурить сутками. Низкое вознаграждение тяжёлого надзирательского труда не позволяло нанимать на эту должность людей из числа местных жителей, обладавших необходимыми деловыми и нравственными качествами, а дороговизна цен на предметы первой необходимости и аренду жилья для поиска лиц со стороны также не обнаруживала такую возможность.

Наличный состав Зерентуйской конвойной команды уступал по численности унтер-офицеров, ефрейторов, рядовых и оружейников от штатного расписания. Чины конвойной стражи кроме своих прямых обязанностей привлекались и к надзирательским функциям. Это сочетание не присущих конвойной страже функций, и не отвечающих уровню её подготовки, оказалось малоэффективным на деле и нежелательным для казны.

В условиях дефицита кадров, социальной не престижности профессий, связанных с тяжёлой тюремной службой, низких окладов содержания, тюрьма не была полностью укомплектована числом служащих, положенным по штатам. Это сказывалось на общем формировании профессиональных кадров и на качестве соблюдения законных требований тюремного режима.

Настоящий материал опубликован: Сибирская ссылка: Сборник научных статей. Иркутск: Изд-во «Оттиск», 2009. – Вып. 5 (17). – С. 271–295.



[1] ГАЧО. Ф. 1(т). Оп. 1. Ед.хр. 87. Л. 2 об.- 4об.; Ед. хр. 95. Л. 7 об..; Ф. 113. Оп. 7. Ед.хр. 658. Л. 1; ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед.хр. 4677 (к. 584). Л. 1, 13 об.; Дворянов В. В Сибирской дальней стороне…: Очерки истории царской каторги и ссылки (60-е годы ХVIII в. – 1917 г.). - Минск, 1971. С. 310.

[2] ГАЧО. Ф. 28. Оп. 3. Ед. хр. 9. Л. 148.

[3] Устав о ссыльных. //Свод Законов Российской империи. Кн. 4. Т. 14. М., 1910. Приложение к ст. 26.; О преобразовании Управления Нерчинской каторги и об утверждении штатов Управления и конвойной стражи. //Тюремный вестник. 1895. № 9. С. 439, 492; 1910. № 2. Приложение. С. 27; Право. 1908. № 30. С. 1654-1656; 1911. № 6. С. 321-322; Краткий очерк тюремного устройства и мероприятий в области тюремного дела в России за 1905-1910 гг. //Журнал Министерства Юстиции. СПб., 1910. № 7. С. 198-202; Марколля Л.И. Устав о ссыльных с разъяснениями Правительствующего Сената. Иркутск, Издание 2-е. Паровая типолитография П. Макушина и В. Посохина. 1911. С. 123-125; Клер Л.С. Органы управления Нерчинской каторги (середина XIX в. – 1917 г.). //Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в.- февраль 1917 г.). Вып. 11. Иркутск, ИГУ. 1989. С. 139-157.

[4] ГАЧО. Ф. 1(т). Оп. 4. Ед. хр. 210. Л. 34 об., 41об.; Ф. 28. Оп. 1.Ед.хр. 18. Л. 355-357.

[5] Таблица составлена на основании следующих источников: ГАЧО. Ф. 1(т). Оп. 1. Ед. хр. 87. Л. 3; Ед. хр. 95. Л. 9; Ед. хр. 98. Л. 212, 305 об., 457; Ед. хр. 146. Л. 7; Ед. хр. 150. Л. 115 об.; Ед. хр. 132. Л. 26; Ед. хр. 151. Л. 82; Ед. хр. 160. Л. 179, 252, 289 об., 317, 326; Ед. хр. 168. Л. 35; Ед. хр. 488. Л. 154; Оп. 4. Ед. хр. 233. Л. 13; Ед. хр. 247. Л. 12; Ед. хр. 258. Л. 12 об; Ед. хр. 292. Л. 6; Ед. хр. 293. Л. 13 об.; Ед. хр. 339. Л. 2; Ф. 50. Оп. 1.Ед. хр. 431. Л. 133; Ф. 28. Оп. 1.Ед. хр. 87. Л. 34; Оп. 3. Ед. хр. 9. Л. 148; Ед. хр. 29. Л. 59; Ед. хр. 32. Л. 150, 260, 281, 345; ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 2699 (к. 492). Л. 3 об., 31 об.; Ед. хр. 3575 (к. 526). Л. 45; Ед. хр. 4170 (556). Л. 208, 368, 388; Ед. хр. 4527 (к. 577). Л. 4; Ед. хр. 3685 (к. 533). Л. 41, 85, 91, 161, 202, 226, 242, 337; Ед. хр. 4543 (к. 577). Л. 276; Тюремный вестник. 1897. № 1. С. 5; 1901. Приложение к № 2; 1914. Приложение к № 8-9; Ковальская Е.Н. В Горном Зерентуе 90-х годов. //Кара и другие тюрьмы Нерчинской каторги. Сборник воспоминаний, документов и материалов (под редакцией А. Диковской-Якимовой и В. Плескова). М., 1927. С. 151.

[6] ГАЧО. Ф. 1 (т). Оп. 1. Ед. хр. 98. Л. 144 об.-145, 194, 199 об-200 об., 287 об. - 288, 309 – 309 об., 326, 394 – 396 об., 407 об. - 410.

[7] ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед.хр. 3685 (к. 533). Л. 41.

[8] ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 4214 (к. 558). Л. 214-216, 219, 222-223 об., 235-238; Ед. хр. 3685 (к. 533). Л. 226; Ед. хр. 4838 (к. 592). Л. 216; Право. 1911. № 15. С. 946; Ф. Кормильцев. Борьба с «Иванами». //Нерчинская каторга. Сборник Нерчинского землячества. Изд. политкаторжан. М., 1933. С. 131; Чемоданов Г.Н. Нерчинская каторга. Воспоминания бывшего начальника конвойной команды / под ред. Н. Чужака и В. Плескова. Изд. 2-е. – М.: Изд-во п/к., 1930. С. 47.

[9] ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 3685 (к. 533). Л. 226.

[10] ГАЧО. Ф. 1 (т). Оп. 1. Ед. хр. 95. Л. 9; Ед. хр. 151. Л. 34; Тюремный вестник. 1895. № 9. С. 442-443; 1908. № 3. С. 265-299.

[11] По штату, утверждённому 1 июня 1895 г. Иркутскому тюремному инспектору был назначен годовой оклад 3 тыс. руб., его помощнику – 2200 руб., секретарю – 900 руб. //Тюремный вестник. 1895. № 7. С. 344-345.

[12] ГАИО. Ф. 25. Оп. 2. Ед. хр. 10. (ОЦ 76). Л. 99; Журнал Министерства Юстиции. 1910. № 7. С. 200.

[13] ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 2960 (к. 502). Л. 30 об. 31; Тюремный вестник. 1910. № 2. Приложение. С. 7; Журнал Министерства Юстиции. 1910. № 7. С. 203.

[14] В 1908 г. Министерством юстиции был внесён в Государственную думу законопроект о правах и обязанностях начальников мест заключения. //Сибирь. 1908. № 3. С. 2-3; Общая тюремная инструкция (проект), применялась в виде эксперимента с 1 марта 1912 г., а 28 декабря 1915 г. была утверждена министром юстиции Хвостовым. //Тюремный вестник. 1912. № 1. С. 52-56; Сибирь. 1908. № 35. С. 2; Гернет М.Н. История царской тюрьмы. Т. 3. (1870-1900). Изд-е 3. М., 1961. Гл. 1. С. 37; ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 4731 (к. 587). Л. 4-53, 95, 145.

[15] ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 3134 (к. 508). Л. 104 об., 106.

[16] С декабря 1908 г. до августа 1910 г. //ГАЧО. Ф. 1 (т). Оп. 1. Ед. хр. 98. Л. 13 об.; Ед. хр. 150. Л. 115 об.; Ед. хр. 165. Л. 100; Оп. 4. Ед. хр. 292. Л. 6; Ф. 28. Оп. 1. Ед. хр. 87. Л. 34; Горбунов Н. Нерчинская каторга. //Советское Приаргунье. 1972. № 21. 17 февраля.

[17] Чемоданов Г.Н. Нерчинская каторга… С. 51-52.

[18] Чемоданов Г.Н. Указ. соч. С. 75; Дворниченко Н.Е. Во глубине сибирских руд. Иркутск, 1968. С. 107. Ссыльнокаторжный В.М. Серов свидетельствовал, что «Чемоданов относился к политзаключённым тактично и корректно, не поступаясь, однако, требованиями тюремной дисциплины» // ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 4226 (к. 560). Л. 77, 83.

[19] ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 4226 (к. 560). Л. 14 об., 16 об., 24, 28 об., 56.

[20] Там же. Л. 62 об.

[21] ГАЧО. Ф. 113. Оп. 7. Ед. хр. 41. Л. 4 об-5 об.

[22] ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 4549 (к. 578). Л. 3об.-4.

[23] ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 4226 (к. 560). Л. 25.

[24] Чемоданов Г.Н. Тюремщик Высоцкий. М., 1929. С. 21; Пирогова А. Конец Нерчинских палачей. //Г.Н. Чемоданов. Нерчинская каторга…С. 168; То же. //Каторга и ссылка. 1928. № 7. С. 164-168; В. Плесков. Памятные дни. //Каторга и ссылка. 1922. № 3. С. 46; Тагаров З.Т. Протесты политических каторжан Зерентуйской, Алгачинской и Кутомарской тюрем в 1910-1912гг. //Ссыльные революционеры в Сибири… Иркутск, 1981. Вып. 6. С. 69.

[25] Щербаков Н.Н. Режим ссылки и положение политических ссыльных Сибири в начале ХХ века. //Сибирский исторический сборник (социально-экономическое и политическое развитие Сибири). Отв. ред. Агалаков В.Т. Вып. 2. Иркутск, 1974. С. 43.

[26] «Социал-демократ» - центральный орган РСДРП, выходил с февраля 1908 по январь 1917 гг. //ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 3867 (к. 547). Л. 137-138.

[27] Чемоданов Г.Н. Нерчинская каторга…С. 183.

[28] ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 4678 (к. 584). Л. 39, 62.

[29] Там же. Л. 67, 67об.

[30] Там же. Л. 39.

[31] Таблица составлена на основе следующих источников:

ГАЧО. Ф. 1 (т). Оп. 1. Ед. хр. 87. Л. 7-7 об.; Ед. хр. 95. Л. 10 об., 13; Ед. хр. 104.Л. 7 об.; Ед. хр. 132. Л. 27 об.; Ед. хр. 146. Л. 8 об.- 9; Ед. хр. 168. Л. 5; Ед. хр. 153.Л. 135; Ед. хр. 488. Л. 2-2 об, 157; Оп. 4. Ед. хр. 233. Л. 14-14 об.; Ед. хр. 247. Л. 13-13 об.; Ед. хр. 258. Л. 13 об.; Ед. хр. 259. Л. 3 об.-4; Ед. хр. 266. Л. 3 об.; Ед. хр. 292. Л. 7 об.; Ед. хр. 293. Л. 17; Ед. хр. 311. Л. 3-4; Ед. хр. 339. Л. 4; Ед. хр. 368. Л. 9; Ф. 1 (с). Оп. 1. Ед.хр. 60. Л. 47; Ф. 113. Оп. 7. Ед. хр. 649. Л. 214; Ед. хр. 271. Л. 102 об.; Ед. хр. 955. Л. 209; Ф. 50. Оп. 1. Ед. хр. 431.Л. 131; Ф. 28. Оп. 1. Ед. хр. 31. Л. 743 об.

ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 2388 (к. 482). Л. 81 об.; Ед. хр. 2699 (к. 492). Л. 4 об., 32 об.- 33; Ед. хр. 3609 (к. 527). Л. 5 об.; Ед. хр. 4173 (к. 556). Л. 6; Ед. хр. 4527 (к. 577). Л. 6;

Тюремный вестник. 1909. № 8-9. С. 858.

* Остальные – добавочные надзиратели из нижних чинов конвойных команд с вознаграждением из общего надзирательского кредита, частично из заработного тюремного капитала (соответственно 3, 22, 20, 25 человек).

[32] ГАЧО. Ф. 1 (т). Оп. 1. Ед. хр. 245. Л. 69, 112; Оп. 2. Ед. хр. 2226. Л. 112; ГАИО.Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 4527 (к. 577). Л. 6-7; Тюремный вестник. 1909. № 8-9. С. 859; Дриль Д.А. Ссылка и каторга в России: Из личных наблюдений во время поездки в Приамурский край и Сибирь. СПб., 1898. С. 16.

[33] Тюремный вестник. 1895. № 9. С. 443; Сибирские вопросы. 1911. № 40-41. С. 91-93; ГАЧО. Ф. 1 (т). Оп. 1. Ед. хр. 104. Л. 8; ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 2699 (к. 492). Л. 4 об.; Ед. хр. 4173 (к. 556). Л. 6.

[34] Инструкция надзирателям при тюремном замке. Иркутск, 1895. С. 3, 5, 40; Сибирь. 1908. № 106. С. 1; Начальник каторги К.Ф. Томилин рекомендовал начальникам тюрем в 1898 г. не принимать казаков в надзиратели //ГАЧО. Ф. 1 (т). Оп. 1. Ед. хр. 98. Л. 241.

[35] Тюремный вестник. 1895. № 8. С. 429; 1912. № 1. С. 68 –78; ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 3685 (к. 533). Л. 103-104 об., 106-17об.; ГАЧО. Ф. 1 (т). Оп. 1. Ед. хр. 213. Л. 1-12; Ед. хр. 253. Л. 4, 7 об., 32.

[36] ГАЧО. Ф. 1 (т). Оп. 1. Ед. хр. 488. Л. 2 об.; ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 2960 (к. 502). Л. 30 об.; Ед. хр. 5037 (к. 606). Л. 11.

[37] Устав о содержащихся под стражей. Изд. 1890 г. //Свод Законов Российской Империи. Кн. 4. Т. 14. М., 1910. Раздел VI. Гл. III. Ст. 26-33; Тюремный вестник. 1904. № 1. С. 620.

[38] Сибирь. 1909. № 32. С. 2; № 50. С. 3; ГАЧО. Ф. 1 (т). Оп. 1. Ед. хр. 153. Л. 135; Ед. хр. 190. Л. 148-150; Оп. 4. Ед. хр. 285. Л. 268.

[39] ГАЧО. Ф. 28. Оп. 3. Ед. хр. 9. Л. 55.

[40] ГАЧО. Ф. 1 (т). Оп. 1. Ед. хр. 98. Л. 212, 394, 395; Ф. 28. Оп. 1.Ед. хр. 38. Л. 87, 98.

[41] ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 2691 (к. 491). Л. 59 об.

[42] ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 2960 (к. 502). Л. 28-31 об.; Ед. хр. 2691 (к. 491). Л. 10.

[43] Сибирь. 1908. № 20. С. 2; 1909. № 248. С. 3; Право. 1907. № 36. С. 2824; № 51. С. 3337; 1908. № 42 С. 2263-2270 (из отчёта ГТУ за 1906 г.); 1909. № 42. С. 2265-2266; 1913. № 7. С. 427-434; В каторжных тюрьмах Иркутской губернии жалование надзирателей осталось прежним (старший получал 450 р., младший – 300р.). //ГАИО. Ф. 25. Оп. 6.-Ед. хр. 4241 (к. 561). Л. 8 об. Предписанием военного губернатора Забайкальской области от 24 августа 1911 г. за № 10290 разрешалось выслужившим в тюремной страже второе пятилетие производить добавочное содержание в размере 2/3 получаемого оклада в сумме 480 р. в год старшим надзирателям и 320 р. младшим //ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 4543 (к. 577). Л. 246.

[44] ГАЧО. Ф. 28. Оп. 1. Ед. хр. 31. Л. 743 об. – 744 об.

[45] Россия. ГТУ. Отчёт по ГТУ за 1911 г. Ч. 1. Объяснения. СПб., 1913. С. 18, 19.

[46] ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 4226 (к. 560). Л. 44 об., 54-55; Ед. хр. 4678 (к. 584). Л. 64 об.

[47] ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 5839 (к. 592). Л. 2.

[48] Инструкции ГТУ об употреблении надзирателями оружия и о правилах хранения предметов надзирательского вооружения (4 июня 1908 г.) //ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 3685 (к. 533). Л. 212; Ед. хр. 4691 (к. 491). Л. 16 об.; Сибирь. 1907. № 301. С. 3; 1909. № 32. С. 2; Право. 1907. № 43. С. 2797.

[49] В соответствии с циркуляром ГТУ о точном соблюдении правил о порядке содержания арестантов в местах заключения. //Право. 1902. № 4. С. 257.

[50] ГАЧО. Ф. 1 (т). Оп. 4. Ед. хр. 285. Л. 324, 327, 337.

[51] ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 2679 (к. 490). Л. 29 об.; Ед. хр. 3351 (к. 517). Л. 2, 4, 6, 12об., 37, 63; ГАЧО. Ф. 1 (т). Оп. 3. Ед. хр. 149. Л. 53, 72об.

[52] ГАЧО. Ф. 113. Оп. 7. Ед. хр. 658. Л. 6 об.

[53] Кодан С.В. Управление политической ссылкой в Сибирь (1826-1856 гг.). Иркутск, 1980. С. 18; Его же: Сибирская ссылка декабристов (историко-юридическое исследование). Иркутск, 1983. С. 88.

[54] Политическая ссылка в Сибири. Нерчинская каторга (XIX в. – февраль 1917 г.): История Сибири. Первоисточники… С. 156.

[55] В декабре 1894 г. штаб батальона из Кары был переведён в Зерентуй. ГАЧО. Ф. 1(т). Оп. 1. Ед. хр. 87. Л. 8-8 об.; Ф. 113. Оп. 7. Ед. хр. 658. Л. 6 об.

[56] На канцелярские расходы Зерентуйской конвойной команды ежегодно отпускалось 100 р. ГАЧО. Ф. 1(т). Оп. 1. Ед. хр. 95. Л. 13 об.; Ед. хр. 153. Л. 135; Оп. 4. Ед. хр. 210. Л. 34-35 об.; Тюремный вестник. 1895. № 9. С. 440, 441, 444, 445. Конвойная стража комплектовалась новобранцами общего призыва, назначаемыми преимущественно из отдалённых округов Западной Сибири (в 1897 г. – из Тобольской губернии, в 1898 г. – из Акмолинской области), что было нежелательно, т. к. они поздно приезжали на место, и много времени уходило на их обучение //ГАЧО. Ф. 1(т). Оп. 4. Ед. хр. 247. Л. 14; Оп. 1. Ед. хр. 95. Л. 15-15 об.

[57] ГАЧО. Ф. 1(с). Оп. 1. Ед. хр. 60. Л. 47.

[58] Таблица составлена на основании следующих источников:

ГАЧО. Ф. 1(т). Оп. 1. Ед. хр. 95. Л. 13-13 об.; Ед. хр. 104. Л. 7об.; Ед. хр. 132. Л. 28; Ед. хр. 146. Л. 9 об - 10; Ед. хр. 168. Л. 6 – 6 об.; Ед. хр. 153. Л. 135; Ед. хр. 488.Л. 106 об., 112 об., 157 об.; Оп. 4. Ед. хр. 233. Л. 14 об.-15; Ед.хр. 247. Л. 14; Ед. хр. 258. Л. 14-14об.; Ед. хр. 266. Л. 3об.; Ед.хр. 292. Л. 8; Ед. хр.293. Л. 17об.; Ед. хр. 311. Л. 3-4; Ед. хр. 339.

Л. 4; Ед. хр. 368. Л. 9; Ф. 1 (с). Оп. 1. Ед. хр. 60. Л. 47; Ф. 113. Оп. 1. Ед. хр. 649. Л. 214; -Оп. 7. Ед. хр. 271. Л. 102 об.; Ф. 50. Оп. 1. Ед. хр. 431. Л. 131; Ф. 28. Оп. 1. Ед. хр. 31. Л. 743 об.; ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 2699 (к. 492). Л. 5-5 об., 33 об.; Ед. хр. 3609 (к. 527). Л. 6-6 об.; Ед. хр. 4173 (к. 556). Л. 6 об. - 7; Ед. хр. 4527 (к. 577).Л. 6 об.

* Писарь – старшего разряда младшего оклада.

[59] ГАЧО. Ф. 1(т). Оп. 1. Ед. хр. 181. Л. 250; Оп. 4. Ед. хр. 293. Л. 18; Ед. хр. 339. Л. 4; Ед. хр. 258. Л. 13 об.; ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 4241 (к. 561). Л. 9 об.

[60] ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 4527 (к. 577). Л. 7; ГАЧО. Ф. 1(т). Оп. 1. Ед. хр. 488. Л. 2 об.

[61] ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 4241 (к. 561). Л. 10. На содержание управления каторги и конвойной стражи ассигновалось по штату 115704 р. в год, а действительное содержание администрации и надзора каторги выражалось намного большей цифрой, например, в 1905 г. – 265590 р.43 к., а в 1907 г. – 521010 р. 87к. //ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 2699 (к. 492). Л. 7-7 об.; Ед. хр. 3317 (к. 515). Л. 17 об.

[62] Выход из сложившейся ситуации предлагал командующему войсками Иркутского военного округа генералу А.Н. Селиванову министр юстиции И.Г. Щегловитов: «Целесообразней восполнить недостаточность штатного состава тюремной стражи вольнонаёмными служащими» //ГАИО. Ф. 25. Оп. 6. Ед. хр. 3992 (к. 552). Л. 7-16 об.; ГАЧО. Ф. 1 (т). Оп. 1. Ед. хр. 337. Л. 18 об.; Ед. хр. 342. Л. 8-12.


Возврат к списку

  Rambler's Top100