История пенитенциарной политики Российского государства и Сибирь XVIII–ХХI веков
  • Политзаключенные в камере Александровского централа
  • Каторга - Сибирь
  • «Сибирская ссылка»

14-03-2012

Управления каторгой в Сибири в начале XIX века (правовой аспект)

Автор: Степанова Наталья Григорьевна

УДК 343.8(571.1/5)(091)(094)

В предлагаемой статье продолжено исследование проблемы правового регулирования каторги в Сибири1. Автором поставлена задача выявить особенности правового регулирования управления сибирской каторгой в начале XIX в. Для этого проведен анализ «Устава о ссыльных» и «Устава об этапах в сибирских губерниях» 1822 г.2 – первых сборников законов, на основе которых в начале XIX века проходила реорганизация сибирской каторги, и формировалось централизованное управление. Вопрос управления сибирской каторгой и ссылкой рассматривается в контексте общей темы имперского управления регионами. «Центром» управления Сибирью являлись император, утверждавший законы и высшие государственные учреждения столицы, где принимались стратегические решения. В Сибири, по причине удаленности региона от Санкт-Петербурга, и, как следствие этого, сложности его контролирования «центром», непосредственное управление территориями осуществлялось через генерал-губернаторов и губернаторов. Губернаторы (в пограничных областях – военные губернаторы) являлись первыми блюстителями в губерниях «неприкосновенности прав верховной власти, польз государства и повсеместного, точного исполнения законов, уставов, высочайших повелений, указов правительствующего Сената». Военные губернаторы были наделены не только гражданскими полномочиями, но и военными. Похожие функции, но на уровне нескольких губерний (областей) – генерал-губернаторств выполняли генерал-губернаторы. Кроме перечисленных обязанностей, они контролировали работу губернаторов и следили за политическим настроением населения. Пользуясь доверием императора, были наделены полномочиями военных диктаторов и могли в случае необходимости предпринимать меры быстрого реагирования3.

В начале XIX в. реформирование управления каторгой в Сибири проходило на фоне общего реформирования управления сибирским регионом. С 1822 г. «Учреждением для управления сибирских губерний» Сибирь была разделена на западную Сибирь и восточную. В состав Западной Сибири входили Омская область, Тобольская и Томская губернии, в Восточную Сибирь – Иркутская и Енисейская губернии, а также Якутская область. Территории, входившие в состав Западной и Восточной Сибири, соответственно разделились на Западносибирское и Восточносибирское генерал-губернаторства. Губернии и области делились на округа, волости и инородческие управы. На уровне генерал-губернаторств управление осуществлялось Главным управлением, губернии – Губернским управлением, округа – окружным управлением, волости – волостным и инородческим. В состав Главного управления входили генерал-губернатор и Совет; Губернского управления – председатель губернских мест, прокурор и начальники отдельных частей управления; окружного управления – председатели городских и окружных управлений и стряпчий. Советы являлись совещательным органом при председателе, который принимал и утверждал решения. Все управления были подчинены Главному, а Главное управление – Сенату4.

Генерал-губернаторы и губернаторы Сибири в отношении сибирской каторги и ссылки осуществляли функции главного контроля. В Тобольское главное управление, возглавляемое тобольским генерал-губернатором, регулярно должен был подаваться общий годовой отчет о ссыльных Сибири. Губернаторы несли ответственность за работу местных губернских правлений, которые они возглавляли. Уставы подробно рассмотрели полномочия и обязанности губернских правлений и других органов местной власти, причастных к делам ссылки и каторги [Гл. IV, §§ 54, 56; Гл. XIII, §§ 151–155 Устава о ссыльных; Гл. III, §§ 21–25 Устава об этапах].

В начале XIX в. в управлении сибирской каторгой и ссылкой шел процесс усиления централизации и бюрократизации государственного аппарата, что соответствовало внутренней политике Российского государства этого периода. На повестке стоял вопрос об учреждении такой специализированной структуры, которая бы непосредственно занималась вопросами сибирской каторги и ссылки. В результате «Уставом о ссыльных» 1822 г. центральным государственным административным органом сибирской ссылки был определен в городе Тобольске Тобольский приказ о ссыльных (далее по тексту – Тобольский приказ)5, который должен был обеспечивать главное руководство приемом, распределением и общим учетом ссыльных на территории Сибири. В Тобольский приказ должна была поступать (и архивироваться) вся информация о каждом ссыльном: его продвижении до Тобольска, всех передвижениях на территории Сибири, поступлении и выбытии из ведомств, изменениях при использовании на работах. Необходимо подчеркнуть, что Тобольский приказ создавался в качестве центрального государственного органа управления ссылкой только на территории Сибири. И хотя в ряде случаев Тобольский приказ получил право напрямую обращаться в Правительствующий Сенат6, его связь со столицей была опосредованной. Тобольский приказ находился в прямом подчинении тобольского губернатора, который осуществлял функции контроля над его деятельностью. В штат Тобольского приказа о ссыльных входили: управляющий (председатель) и канцелярия, состоявшая из двух отделений, возглавляемых заседателями.

Устав подробно рассматривал порядок доставки ссыльных в Сибирь, их распределение в регионе и компетенции всех служб (ведомств) в этом деле. Вводилась следующая система учета и контроля исполнения наказания. Все суды Российской империи обязаны были отправлять в Тобольский приказ предварительные уведомления о приговорах с уточнением вида наказания (сибирской ссылки в каторжные работы или на поселение) и места, куда после окончания срока осужденный должен быть возвращен. К этим документам требовалось приложение прежних «послужилых списков» ссыльного: информации о чине, сроках и месте службы, до момента лишения его политических прав. Получив такое уведомление, Тобольский приказ ставил осужденного на учет и определял в Сибири место отбывания им наказания. Устав предусматривал наказание за несвоевременную подачу предварительных уведомлений о приговорах – взыскание с виновных лиц денег, использованных на содержание ссыльного [Предварительные положения, §§ 2–7; 15 Устава о ссыльных].

На первом этапе отправления ссыльных в Сибирь, приговоренные должны были пройти регистрацию и по возможности освидетельствование в местном губернском правлении (губернского города). Поэтому, параллельно с регистрацией в Тобольском приказе всех предварительных уведомлений о приговорах, была введена в губернском правлении регистрация номеров этих предварительных уведомлений [Предварительные положения, § 13; Гл. I, § 27 Устава о ссыльных].

Предполагалось собирать ссыльных и распределять в партии только в губернских городах. После вынесения приговора осужденного подвергали экзекуции и отправляли в сибирскую ссылку. Экзекуцией назывались телесные наказания шпицрутенами или плетьми – осужденного проводили сквозь строй солдат, которые били по его обнаженной спине7. В Уставах 1822 г. мы не найдем описания экзекуции. Иллюстрация этого наказания взята из исторического романа Ю.Н. Тынянова «Кюхля»: «Раз Вильгельм, проходя мимо плаца, утром видел экзекуцию. Наказывали за какой-то проступок человек двадцать солдат. Главное в этой экзекуции был порядок. Два полубатальона солдат… были построены параллельно, шеренгами, лицом к лицу. Каждый солдат держал в левой руке ружье у ноги, а в правой шпицрутен; шпицрутен был гладкий и гибкий лозовый прут, длинною в сажень. … В середине стоял офицер, держал в руках бумагу и выкликал имена – он говорил, сколько кому пройти кругов. … Первым пяти осужденным скинули рубашки до пояса, головы их были открыты. Их поставили гуськом одного за другим; руки каждого из осужденных были привязаны к примкнутому штыку; штык проходил против живота, и вперед осужденный бежать не мог; за приклад спереди тащили его два унтер – офицера, и он не мог податься назад. Раздался резкий стук барабана…Они продвигались по кругу, один за другим … Каждый солдат из шеренги делал правой ногой шаг вперед – шпицрутен взлетал и ложился на спину – солдат делал шаг назад. Все движения были точны и размерены, как будто из машины выделялся какой-то рычаг и снова в нее уходил. С обеих сторон в такт музыке свистели мелодически шпицрутены и одновременно ложились на спины»8.

Исполнение экзекуции входило в обязанности городской (земской) полиции, а контроль над исполнением – губернского правления. Оно же занималось подготовкой партии ссыльных к отправке: оформлением соответствующих документов, переводом уведомлений в Сибирь, снабжением ссыльных одеждой, продовольствием и кормовыми деньгами, отсылкой осужденных до ближайшей на этапном пути губернии. Губернское правление определяло день отправки партии, составляло маршрут до ближайшего губернского города с указанием ночлегов и остановок в пути и вообще отвечало за своевременность отправления партии [Гл. I, §§ 17–21, Гл. III, 48 Устава о ссыльных; Гл. VI, § 109 Устава об этапах].

Для организации централизованного управления ссылкой и каторгой, в целях организации учета и контроля над ссыльными, а также для профилактики побегов требовалось реорганизовать систему делопроизводства. Этот аспект подробно рассмотрен в исследуемых сборниках. «Устав о ссыльных» устанавливал единую систему делопроизводства: единые требования оформления документов, их классификацию по номерам и буквам. Основным документом, подтверждающим личность ссыльного, объявлялся статейный список, который составлялся в двух экземплярах и содержал всю важнейшую информацию о ссыльном: характеристику внешних данных, биографию, информацию о наказании. Один экземпляр статейного списка отправлялся в Тобольский приказ, второй передавался препровождающей страже, ответственной за сохранность документации, и этот экземпляр вместе с ссыльным «шел по этапу». Кроме индивидуального статейного списка составлялся список всей партии ссыльных (так называемый, партионный список). Партионный список, как и статейный, следовал вместе с партией ссыльных и передавался от одного офицера другому при сдаче партии на этапах. [Гл. I, §§ 22–30; 32 Устава о ссыльных; Гл. II, § 26 Устава об этапах].

Во избежание беспорядков при конвоировании партий ссыльных до Сибири, их задержки в губернских городах или других местах остановок устанавливались единые правила отправления ссыльных. Отправление партии из губернского города осуществлялось один раз в неделю и строго по расписанию – в день, определенный для данного губернского города. При формировании партий требовалось каторжан отделять от остальных ссыльных в группы по десять человек, летом общее количество ссыльных в партии не должно было превышать шестидесяти человек, зимой допускалось сто и более.

В начале XIX в. Россия делилась на губернии (во главе с губернатором), губернии – на уезды (с Нижним земским судом – главным органом власти, возглавляемым капитаном-исправником), а город, управляемый городничим, признавался отдельной административной единицей. По «Уставу о ссыльных» городская и земская полиция, городничие были обязаны четко исполнить предписания губернского правления, а также способствовать быстрому отправлению партии ссыльных по заданному маршруту. Городничих обязывали проводить сверку поступивших лиц с партионными и статейными списками, определять состояние одежды ссыльных и о нарушениях доносить губернскому правлению для соответствующего взыскания с виновного лица. В случае болезни ссыльных, они контролировали их нахождение в больнице и отравление в ссылку после выздоровления (обо всех этих моментах своевременно извещая губернское правление). Партионный список поступившей партии требовалось передать в губернское правление, где бы он хранился. Для дальнейшего движения ссыльных составлялся новый партионный список, дополненный списком приговоренных этого губернского города. Перед отправкой партии из губернского города по заданному маршруту, губернское правление должно было передать партионный список с указанием дня отправки, прилагаемым маршрутом и статейными списками в полицию данного города (поскольку непосредственно отправление ссыльных производила местная полиция, а губернское правление контролировало эту отправку, информировало Тобольский приказ о ее дате, прилагая при этом извещении статейные списки). В конце года губернское правление составляло отчет, где обозначалось общее количество лиц, ссылаемых за год, составляло ведомости о неоконченных делах, и передавало в архив дела завершенные. Общий годовой отчет отправлялся в Тобольский приказ, документы об израсходованных денежных суммах – в казенные палаты («для обревизования»). В свою очередь Тобольский приказ составлял общий годовой отчет (с приложением табелей), который передавался местному Главному управлению [Гл. III, § 49; Гл. IV, §§ 54, 56; Гл. VII, §§ 76–81; Гл. XIII, §§ 151–155 Устава о ссыльных; Гл. II, §§ 29, 31; Гл. III, §§ 21–25; Гл. VI, § 110 Устава об этапах].

В случаях, когда судебные приговоры выносились в местах, независящих от губернского правления, предписывалась следующая схема действий:

«§ 42. Все места и лица, от губернского правления независящие, к которым поступят для исполнения судебные приговоры, отделяют экзекуцию от ссылки.

§ 43. Экзекуцию производят по принятому и узаконенному порядку.

§ 44. Отправляя в ссылку, составляют статейные списки.

§ 45. Вообще отправление делают до ближайшего города.

§ 46. Статейные списки заготавливают двойные: один следует с ссыльным, другой отправляется прямо в губернское правление, в ведении коего состоит тот город, куда ссылаемые препровождены будут.

§ 47. Губернское правление, получив уведомление о присылке людей из стороннего ведомства, в свидетельстве их и снабжении поступает точно так же, как бы люди сии непосредственно из его ведомства посылаемы были. Составляет о сих людях статейный список; а присланный из стороннего ведомства удерживает у себя. Собственные деньги отбирает и отправляет в Тобольск, как выше означено» [Гл. II, Устава о ссыльных]. Уставом были продуманы и определены действия органов управления ссыльными при потере документов, болезни или смерти ссыльных, их побегах, утрате казенной одежды, а также привлечение к ответственности должностных лиц, допустивших нарушения.

Всех сосланных в Сибирь предписывалось этапировать только через г. Тобольск и проходить регистрацию в Тобольском приказе. Здесь же определялось окончательное место их ссылки на территории Сибири. После распределения ссыльных Тобольским приказом, ссыльные, определенные для прохождения наказания в Тобольской губернии, поступали в ведение Тобольской экспедиции о ссыльных. Ссыльных, которые после Тобольска продолжали свой этапный путь в другие сибирские губернии, Тобольский приказ, по установленному порядку, передавал военной страже. В следующей сибирской губернии они поступали в ведение Томской экспедиции о ссыльных, те ссыльные, что направлялись дальше, по прибытии в Красноярск – в ведомство Енисейской экспедиции о ссыльных, а в Иркутской губернии – Иркутской экспедиции о ссыльных. Таким образом, на территории Сибири создавалось четыре экспедиции о ссыльных: тобольская, томская, енисейская и иркутская. За ссыльных Омской области отвечала «Исполнительная экспедиция областного правления» [Гл. V, § 70; Гл. XIV, § 162, 168 Устава о ссыльных].

Экспедиции о ссыльных отдельным присутственным местом не являлись, состояли из канцелярских чинов, возглавляемых советником, и находились в двойном подчинении: управляющего Тобольского приказа и местных губернаторов. Конкретное количество канцелярских чинов этого учреждения определялось в соответствии с книгой штатов, прилагаемой к «Уставу о ссыльных». Советник экспедиции о ссыльных входил в состав общего собрания губернского правления, где занимался только вопросами ссылки. В обязанности экспедиций входило непосредственное управление ссыльными, поступившими в их ведомство: осуществление строгого учета количества ссыльных, регистрация новых поступлений и выбытия из ссылки, распределение ссыльных по работам, контроль над установленным надзором за ссыльными, проведение ревизий состояния ссыльных. Партия ссыльных, прибывшая в губернский город, по именным спискам принималась городничим, а партионные списки и маршруты для ревизии препровождения ссыльных поступали в экспедицию о ссыльных [Гл. XIV, § 162–166; Гл. XXII, § 233–240 Устава о ссыльных; Глава II, 29; Глава VI, 111 Устава об этапах].

«Уставы о ссыльных и этапах» определили контролирующие функции экспедиций о ссыльных, установив полномочия и четкий правовой регламент этого учреждения в вопросах учета ссыльных и проведения ревизий порядка препровождения партий ссыльных к местам их водворения. В тоже время в отношении ссыльных, уже отбывающих наказание на территории Сибири, эти сборники законов только декларировали перечень обязанностей экспедиций о ссыльных, но не раскрывали механизмов их выполнения. Поэтому, не умаляя значения «Уставов о ссыльных и этапах 1822 г.», внесших значительный вклад в модернизацию управления сибирской ссылки начала XIX в.: учреждение Тобольского приказа о ссыльных, экспедиций о ссыльных, определение компетенций этих органов управления, а также введение строгой правовой регламентации обязанностей губернских (земских) правлений, городской (земской) полиции, городничих и конвойной стражи в вопросах отправления ссыльных в Сибирь, что, безусловно, было прогрессивным явлением того времени и подтверждает наличие в управлении сибирской каторгой и ссылкой элементов централизованной системы, необходимо заметить, что в этой системе прослеживались очевидные недоработки.

Уставы также предложили создание единой системы надзора за ссыльными в период их этапирования. Общие принципы контроля и надзора над ссыльными, обязанности преповождающей и внутренней стражи в губерниях определялись на основании «Устава о ссыльных». «Устав об этапах в сибирских губерниях» регламентировал состав этапных команд, порядок отправления и движения, препровождаемых ими партий; обязанности этапных команд, их зависимость, отношения к местному начальству, пособия от земли, продовольствие и снабжение [Гл. VIII, §§ 82–87 Устава о ссыльных; Введение, § 6 Устава об этапах].

Весь путь по дорогам Сибири (от границы Пермской губернии с Тобольской, через Томскую, Енисейскую, Иркутскую губернии и до г. Иркутска) был разбит на этапы: 40 этапов на территории Западной Сибири и 21 – Восточной Сибири. Этапы предполагалось обустроить тюрьмами для ссыльных и казармами (либо казенными квартирами) для сопровождающей их регулярной конвойной команды и городовых казаков. Строительство и содержание этих помещений вменялись в повинность местных обывателей. Таким образом, впервые в истории сибирской каторги на уровне закона были приняты нормы о содержании этапируемых ссыльных и конвоя в казенных этапных помещениях с установленными санитарными нормами и температурным режимом.

До 1840 г. партии ссыльнокаторжных шли пешком, но для перевоза провианта, необходимых вещей и больных ссыльных нанимались подводы. Запрещались остановка здоровых ссыльных на пути следования до губернского города и задержка партии ссыльных в губернском городе более чем на 6 суток. Исключением признавался период весенней распутицы в Сибири, когда возникали затруднения с переправами на реках; в этих случаях «Устав об этапах» рекомендовал остановку партий ссыльных с 10-го апреля в Тобольске на три недели и с 17-го апреля между Тюменью и Тобольском – в течение двух недель. На всем протяжении этого изнуряющего пути, продолжительностью по времени более семи месяцев, контроль над состоянием здоровья этапируемых и их конвоиров, оказание им медицинской помощи были возложены всего на 8 лекарей [Глава VI, § 77 Устава о ссыльных; Глава II, §§ 21, 37, 38 Устава об этапах].

В начале XIX в. создание профессионального конвоя для сопровождения ссыльнокаторжных по этапам стало необходимостью. «Раньше, утверждает автор «Хронологического перечня важнейших данных из истории Сибири» И.В. Щеглов, для препровождения ссыльных по Сибири командировались через каждые два года башкиры и мещеряки из Оренбургской губернии. Но с одной стороны, командировки эти были разорительны для их хозяйства, а с другой, отправление ими этой службы сопровождалось величайшими злоупотреблениями: буйство, разврат и бесчеловечие составляли отличительные черты этой полудикой стражи; пьянство, побеги, воровство, заразительные болезни большей частью происходили от этого конвоя; почти в каждом преступлении ссыльных участвовали и башкиры, и мещеряки. Уставом 1822 г. они были освобождены от этой повинности…»9. По новым нормам ссыльных должен был сопровождать конвой, который следил за дисциплиной, соблюдением временных сроков и заданного маршрута. Вводился единый порядок движения партии ссыльных – двумя рядами между двух рядов конвоя. Запрещалось расходиться в стороны, выходить из своего места во время следования, останавливаться во время движения партии (допускались только организованные остановки всей партии ссыльных). Каторжане должны были следовать в оковах, отдельно от поселенцев и размещаться особыми рядами. В случае необходимости, конвоирам разрешалось применять оружие [Глава III, §§ 47–50 Устава об этапах].

Сопровождение ссыльных обслуживало 2082 человека (см.: табл. «Распределение этапов в Сибири» в «Уставе об этапах»); их количество и состав были определены из расчета на 3000 человек, ссылаемых в Сибирь в течение одного года10.

На каждый этап определялась этапная команда из одного офицера – этапного начальника (управляющего командой), двух унтер-офицеров, одного барабанщика и двадцати пяти рядовых пеших гарнизонных солдат. Этапные команды предполагалось комплектовать из военнослужащих гарнизонных полков (батальонов), расположенных в губерниях, исполняющих обязанности охраны внутреннего порядка в городе и подчиненных командиру этого гарнизонного полка (батальона). Обязательным условием приема в этапную команду считались такие качества военнослужащих, как благонадежность, наличие семьи и двухлетнего стажа службы во фронтовых батальонах. Функции конного конвоирования партии и преследования беглых ссыльных выполняли четыре конных городовых казака, состоящие в подчинении этапного начальника. В уездных городах, где не были предусмотрены этапные команды, сопровождение ссыльных возлагалось на инвалидные команды.

«Устав об этапах» рассмотрел порядок управления этапными командами и всей препровождающей стражей, проработал систему их наказаний и поощрений. За работой этапной команды на этапе следил этапный начальник. Он был обязан доносить обо всех нарушениях начальнику внутренней стражи в губернии. Тот управлял порядком конвоирования ссыльных: контролировал дисциплину военнослужащих на этапе (через рапорты этапных начальников, инспекторские смотры этапных и инвалидных команд), отвечал за своевременное продвижение ссыльных с места на место, принимал соответствующие меры по устранению нарушений, имел право командировать на этап офицеров своего полка (батальона) для инспекции и наведения порядка. В его компетенции входили подборка кадров, наложение взысканий и представление к наградам подчиненных. Но прием на службу, увольнение и, в случае необходимости, передача под суд этапных начальников вменялись в обязанности командира отдельного корпуса. Казаков увольняло их начальство. Гарнизонные командиры контролировали обеспечение этапных команд одеждой, продовольствием и вооружением (экипировали в походное обмундирование при полном вооружении и с боевыми снарядами) [Глава I, §§ 7 – 19; Глава III, §§ 46, 47; Глава VI, §§ 92 – 99, 103, 107; 108; 112 Устава об этапах].

Если в вопросах доставки ссыльных в Сибирь «Уставы о ссыльных и этапах» 1822 г. рассмотрели управление в целом, с небольшими поправками на категорию ссыльных-каторжан, то распределение каторжан на работы в Сибири «Устав о ссыльных» обозначил следующими принципиальными положениями.

Всех ссыльных разделили на шесть разрядов. В первый разряд были включены ссыльные, осужденные «за более значительные преступления и наказанные плетьми», которых направляли на заводы и относили к категории временных заводских работников. Во второй вошли дорожные работники ведомства сухопутных сообщений. Ссыльных третьего разряда именовали ремесленными работниками. Четвертый разряд представлял цех слуг. Пятый – поселенцев, способных к сельскохозяйственным работам (их так и называли поселенцами). В шестой разряд причислили больных – неспособных к работам, старых и калек, то есть «ссыльных дряхлых»11.

Поскольку каторга предполагалась как особо строгое наказание по тяжести работ, то каторжан причислили к первому разряду и предписывали направлять только на заводы или фабрики [Гл. XVII, § 195 Устава о ссыльных]. При этом не приводились подробный перечень и описание каторжных работ, а только акцентировалось, что работы должны проходить на заводах и фабриках Сибири. Контроль над исполнением каторжных работ всецело ложился на местную администрацию. Не были прописаны основные принципы и требования этого контроля, не указан перечень работ, поэтому фактически труд каторжан мог использоваться не только на литейных, винокуренных и солеваренных заводах Сибири, но в рудниках, на строительстве дорог и других работах, в зависимости от усмотрения местной администрации.

Ссылка в каторжные работы была разделена по срокам наказания на бессрочные работы и срочные. Еще не было предложено деление срочной каторги по разрядам, но предел бессрочной каторги был установлен и определен сроком в двадцать лет, после чего предполагалось освобождение каторжан и закрепление их за тем заведением, где они работали [Гл. XXIII, § 260 Устава о ссыльных]. Срочных каторжан по истечении срока наказания должны были отправлять в ссылку на поселение, а бывших военных – к воинскому начальству12. Не имеющих возможности водвориться, распределяли по ближайшим от завода казенным волостям на вольное пропитание [Гл. XXIII, § 261 Устава о ссыльных].

Если в губернских центрах России в исследуемый нами период существовала разветвленная сеть тюремных учреждений: тюремных замков и крепостей, то в Сибири каторжан содержали в тюремных бараках или в домах, построенных на их собственные средства. При этом не устанавливались нормы на объем строительства, сроки и суммы финансовых вложений, не оговаривал условия тюремного режима [Гл. XXIII, § 249 Устава о ссыльных]. Содержание каторжан находилось в ведении местной администрации фабрик и заводов, и на правительственном уровне единой программы строительства тюремных зданий для каторги еще не было разработано. Не требовалось раздельное содержание каторжан в соответствии со степенью присужденного им наказания и по половому признаку.

Каторжный режим предполагал физические наказания по приговору суда и за совершенные каторжанами проступки в период прохождения ссылки [Гл. XXXIII Устава о ссыльных]. Но «Устав о ссыльных» не приводил конкретные варианты наказаний. И только в параграфе 76 «Устава об этапах» есть разрешение употребить оружие против беглого ссыльного, который будет угрожать его конвоирам. Отсутствие в сборниках норм физических наказаний каторжан за их преступления и проступки могло повлечь с одной стороны, бездействие администрации по профилактике правонарушений и ослабление режима содержания ссыльных в каторжные работы, с другой стороны – спровоцировать произвол и разгул реакции местной администрации, определявшей наказания «по своему усмотрению».

Таким образом, в Российской империи начала XIX в. в контексте реформы управления регионами проходила реформа сибирской каторги и ссылки. В это время в центре России создавалась система отраслевого управления, единоначалия и прямого подчинения министров перед императором, а в Сибири (по причине удаленности от Санкт-Петербурга, и как следствие этого, сложности контролирования) власть концентрировалась в руках генерал-губернаторов и губернаторов, через которых осуществлялась связь со столицей. Реформирование сибирской каторги и ссылки проходило под руководством сибирского генерал-губернатора М.М. Сперанского и охватило такие направления, как проведение кодификации законов о ссылке, реорганизацию управления сибирской ссылкой и каторгой с введением элементов централизации и четким разделением компетенций всех административных органов, установление правового регулирования положения ссыльных. Все перечисленные направления нашли отражение в двух сборниках законов – «Уставе о ссыльных» и «Уставе об этапах в сибирских губерниях» 1822 г.

Уставы внесли значительный вклад в модернизацию управления сибирской каторгой начала XIX в.: заложили основы правового регулирования сибирской каторгой, установили единые нормы отправления ссыльных в Сибирь, их строгого учета, приема, распределения и конвоирования, ввели элементы централизованного управления. Новым направлением в управлении сибирской ссылкой стало учреждение Тобольского приказа о ссыльных и четырех экспедиций о ссыльных (тобольской, томской, енисейской и иркутской). Впервые вводились требования содержать этапируемых ссыльных и конвоя в казенных этапных помещениях с соблюдением санитарных норм и температурного режима.

В тоже время в Уставах дано неполное рассмотрение целого ряда вопросов законодательного регулирования ссылки в каторжные работы, что создавало препятствия для правового регулирования каторжных работ и реализации задач, поставленных законодателем перед институтом российской каторги:

– полумерой было создание государственного учреждения – Тобольского приказа о ссыльных, выполнявшего функции центрального органа управления сибирской ссылкой только на территории Сибири и практически не имевшего выхода на столицу. Тобольский приказ находился в прямом подчинении Тобольского губернатора, который кроме вопросов ссылки курировал широкий спектр других направлений: отвечал за все учреждения гражданского ведомства, «являлся председателем ряда губернских присутствий и комитетов, попечителем всех находившихся в губернии женских гимназий и прогимназий. Осуществлял руководство через подчиненные ему губернское правление и губернские учреждения, ведавшие административно-политическими, тюремными, судебными, благотворительными, просветительными и хозяйственными учреждениями губернии»13, то есть на вопросах ссылки не специализировался;

– в Уставе о ссыльных не были обозначены функции генерал-губернатора Восточной Сибири;

– в подчинении Тобольского приказа о ссыльных находились экспедиции о ссыльных. Но экспедиции одновременно подчинялись местным губернаторам, что порождало дублирование функций органов управления;

– отсутствие в исследуемых правовых сборниках норм физических наказаний каторжан за их преступления и проступки могло повлечь с одной стороны, бездействие администрации по профилактике правонарушений и ослабление режима содержания ссыльных в каторжные работы, а с другой стороны – спровоцировать произвол и разгул реакции местной администрации, определявшей наказания «по своему усмотрению»;

– «Устав о ссыльных» 1822 г. не регламентировал вопросы управления ссыльными в местах прохождения ими ссылки, не определял механизма контроля над работами и содержанием каторжан. Это создавало «благоприятные» условия для творчества и инициативы на местах, могло привести к произволу и злоупотреблениям местных чиновников, ослаблению дисциплины или насилию над ссыльными, а в целом, препятствовало реализации задач, поставленных законодателем перед институтом российской каторги.

Примечания

1   Степанова (Шенмайер) Н.Г. Правовое регулирование сибирской каторги в первой половине XIX века // Сибирская ссылка: Сб. науч. статей. Иркутск, 2009. Вып. 5 (17). С. 240-251.

2   ПСЗ-1. Т. 38. №№ 29128, 29129.

3   Иллюстрированный энциклопедический словарь Ф. Брокгауза и И. Ефрона. М.: Эксмо, 2008. 960 с.: ил.

4   Щеглов И.В. Хронологический перечень важнейших данных из истории Сибири: 1032-1882 гг. Сургут: «Северный дом», 1993. С. 255-256.

5   До 1822 г. в городе Тобольске приемом, распределением, учетом и содержанием колодников руководил заведующий колоднической частью Тобольского городского полицейского управления. В 1822 г. колодническую часть упразднили, и в соответствии с «Уставом о ссыльных» центральным государственным органом управления сибирской ссылкой был определен Тобольский приказ о ссыльных // Заведующий колоднической частью Тобольского городского полицейского управления. URL: http://guides.rusarchives.ru/browse/guidebook.html (дата обращения: 02.02. 2011 г.).

6   Тобольский приказ обязан был подавать в Правительствующий Сенат информацию о пропавших без вести ссыльных, которые после отправления «по этапу» в течение полутора лет не прибыли в город Тобольск.

7   Иллюстрированный энциклопедический словарь Ф. Брокгауза и И. Ефрона. М.: Эксмо, 2008. 960 с.: ил.

8   Тынянов Ю.Н. Кюхля; Подпоручик Киже; Восковая персона; Малолетний Витушишников. М.: Худож. лит., 1989. С. 154-155.

9   Щеглов И.В. Указ. соч. С. 266-267.

10 Там же. С. 226.

11   ПСЗ-1. Т. 38. № 29128. Гл. 17. § 193.

12   Ссылка в Сибирь. Очерк ее истории и современного положения. Для Высочайше утвержденной комиссии о мероприятиях по отмене ссылки. СПб: Типография СПб. тюрьмы, 1900.
С. 17.

13   Тобольский губернатор. URL: http://guides.rusarchives.ru/browse/guidebook.html (дата обращения: 02.02. 2011 г.).

Опубликовано: Сибирская ссылка. Сборник научных статей. Иркутск: Оттиск. 2011. Выпуск 6 (18).


Возврат к списку

  Rambler's Top100