История пенитенциарной политики Российского государства и Сибирь XVIII–ХХI веков
  • Политзаключенные в камере Александровского централа
  • Каторга - Сибирь
  • «Сибирская ссылка»

14-03-2012

О некоторых направлениях деятельности губернских жандармских управлений в начале ХХ в. (по материалам Иркутской губернии)

Автор: Кравцов Станислав Евгеньевич

УДК 351.74/.76 (571.53) (091)

К началу XX в. на территории Российской империи сформировалась разветвленная сеть специализированных государственных учреждений, основная задача которых сводилась к охранению существовавшего монархического строя и противостоянию революционным силам. Вплоть до настоящего времени специфика их деятельности на региональном уровне не изучена в достаточной степени, что во многом объясняется сложностью организации и соподчиненности органов политической полиции в указанный период.

Основным звеном структуры, на которое возлагались функции по непосредственному осуществлению уголовного преследования государственных преступников, являлись губернские жандармские управления, учрежденные в 1867 г. Созданию жизнеспособной системы жандармских управлений, наделенных всеми процессуальными средствами для ведения борьбы с революционным движением, предшествовал продолжительный период становления, переломным моментом которого стало принятие 19 мая 1871 г. правил о порядке действий чинов Корпуса жандармов по исследованию преступлений1. Нормами указанного документа офицеры управлений были наделены полномочиями «по производству дознаний о преступлениях государственных на основании точных, согласованных с судебными уставами 20 ноября 1864 года… узаконений, взамен преподанных в прежнее время Корпусу жандармов инструкций».

Отметим, что ранее действовавшим положением о Корпусе жандармов2 от 9 сентября 1867 г., губернским жандармским управлениям предписывалось «нести обязанности только наблюдательные, содействуя впрочем к восстановлению нарушенного порядка только в том случае, когда будут приглашены к тому местными властями».

С упразднением указом от 6 августа 1880 г. III отделения3, положение губернских жандармских управлений еще более укрепляется в связи с тем, что, несмотря на возложение на министра внутренних дел полномочий шефа жандармов4, Отдельный корпус фактически продолжает оставаться подчиненным Военному ведомству.

Несмотря на внешнюю запутанность системы органов политического сыска, возглавляемой Департаментом полиции, именно в период с 1880 по 1917 гг. «слова «жандарм» и «охранка» становятся главными ругательствами оппозиционных слоев российского общества и синонимами основной опасности для них со стороны власти, чего даже при жизни III отделения не существовало»5.

По данным на 15 мая 1890 г., в Иркутске постоянно присутствовали 6 унтер-офицеров и 2 писаря Иркутского губернского жандармского управления (далее – ИГЖУ), возглавляемого полковником фон Плотто, а также 1 вахмистр и 11 унтер-офицеров пункта помощника начальника ИГЖУ в Иркутском и Балаганском округах. Кроме того, в Верхоленске квартировался штат помощника начальника ИГЖУ в Верхоленском округе, включавший 1 вахмистра и 3 унтер-офицеров6.

Специфика сибирского региона, как места постоянного пребывания большого числа ссыльнопоселенцев и каторжан7, наложила отпечаток на структуру органов политического сыска. Так, после побега 11 мая 1882 г. из Карийской государственной тюрьмы восьми «политических преступников» была учреждена должность помощника начальника ИГЖУ на Каре. Приказ Департамента полиции об этом вышел 16 июля 1882 г.8. Уже в 1890 г. при помощнике начальника ИГЖУ на Карийских приисках полковнике Масюкове числились 19 унтер-офицеров и 1 вахмистр9.

Относительно небольшая численность штата губернских жандармских управлений компенсировалась высоким уровнем подготовки офицеров, что достигалось проведением комплексных организационных мероприятий, координируемых Департаментом полиции. Соответствующие циркуляры детально регламентировали деятельность местных органов политического сыска, а также порядок их взаимодействия друг с другом, обеспечивая эффективное решение задач по борьбе с оппозицией.

П.П. Заварзин, характеризуя порядок работы жандармских управлений и всей системы политической полиции, отмечал: «Борьба с различными революционными партиями и группами велась на основании законов, а потому говорить о произволе, как основе деятельности исполнительных органов, не приходится… Мало кто вдумывался в то, что розыскной государственный аппарат боролся с очень сильным, организованным и опытным противником, который притом имел то преимущество, что, не стесняясь никакими законоположениями, поставил своего врага вне закона, тогда как охранительный аппарат власти должен был действовать в строгих рамках, предусмотренных законами, хотя эти законы и не могли, конечно, предвидеть всех особенностей такой борьбы»10.

Что касается полномочий рассматриваемых государственных органов, здесь считаем целесообразным обратиться к разъяснению жандармского полковника Добрякова, которое размещено в качестве предисловия к изданному штабом Отдельного корпуса своду законоположений и служебных циркулярных распоряжений: «Специальные обязанности чинов губернских жандармских управлений заключаются, главным образом, в производстве дознаний по общим и государственным преступлениям, а также в негласном наблюдении за местным населением с целью обнаружения и пресечения таковых преступлений. При исполнении этих обязанностей жандармские чины… должны руководствоваться как законоположениями, изложенными в Уставе уголовного судопроизводства… так и разъяснениями и указаниями своего жандармского начальства, которые они получают в настоящее время от Департамента полиции Министерства внутренних дел»11.

Вышесказанное, с определенной долей условности, позволяет выделить процессуальные (производство дознаний) и не процессуальные (наблюдение) формы деятельности жандармских управлений.

Не анализируя в данной статье не процессуальные формы, отметим, тем не менее, что наблюдение, по свидетельству А.Т. Васильева, занимавшего в период с сентября 1916 г. по февраль 1917 г. пост директора Департамента полиции, «осуществлялось двумя разными способами, которые должны были дополнять друг друга. С одной стороны, так называемая система наружного наблюдения, а с другой – внутренняя агентура»12.

Более подробно остановимся на характеристике отдельных аспектов производства предварительного расследования. Прежде всего, интерес в этом отношении представляет анализ секретного циркуляра Департамента полиции от 23 февраля 1910 г. № 106765, позволяющего более или менее адекватно оценить подследственность уголовных дел офицерам губернских жандармских управлений: «Циркулярною депешею от 21 сентября 1909 г. за № 1402 я, в виду участившихся ограблений крупных денежных сумм, счел необходимым предупредить, что дальнейшее повторение подобных явлений будет отнесено к неисполнению чинами Отдельного корпуса жандармов своих обязанностей, и предложил господам жандармским офицерам незамедлительно усилить в должном направлении агентуру для своевременного предупреждения готовящихся нападений.

Между тем, как усматривается из производящейся по Департаменту полиции переписки, некоторые чины корпуса, истолковав означенную депешу, как возложение на них производства розыска по общеуголовным преступлениям, стали заниматься расследованием мелких грабежей и краж, обнаружением фальшивомонетчиков и т. п. делами, входящими в сферу компетенции общей полиции, и, если и относящимся к обязанностям чинов Отдельного корпуса жандармов, то исключительно лишь тех, кои призваны к железнодорожной жандармско-полицейской деятельности.

В виду сего в настоящее время считаю необходимым разъяснить, что упомянутая циркулярная телеграмма имела в виду вовсе не раскрытие всех общеуголовных преступлений, а подготовляемых на партийной почве революционными организациями ограблений должностных и частных лиц, казенных и общественных учреждений»13.

Содержание указанного документа позволяет сделать вывод о неподследственности чинам жандармских управлений дел по общеуголовным преступлениям. Тем не менее, жандармы нередко участвовали в производстве отдельных процессуальных действий по таким делам на основании ст. 261.2 Устава уголовного судопроизводства14.

Согласно предписанию начальника ИГЖУ от 27 июня 1902 г. № 74, «для раскрытия преступления и обнаружения виновных производится предварительное исследование, состоящее из двух частей: подготовительной – дознания, и главной – предварительного следствия». При этом дознание имеет целью «собрать и сохранить первоначальные сведения, данные о преступлении, виновных лицах и тем дать основание для начала предварительного следствия»15.

По свидетельству П.П. Заварзина, все расследования по государственным преступлениям принимали одну из трех форм:

«1) Предварительное следствие, производимое следователем по особо важным делам округа судебной палаты.

2) Формальное дознание, производимое жандармским офицером в порядке ст. 1035 Устава уголовного судопроизводства…

3) Административное расследование, или «переписка», производившаяся на основании положения о государственной охране»16.

Первые две формы завершались направлением дела на рассмотрение судебной палаты или Сената, последняя – направлением дела губернатору для составления заключения и дальнейшим рассмотрением особым совещанием при Министерстве внутренних дел.

При этом при каждом жандармском управлении находилось одно или несколько лиц прокурорского надзора, которые наблюдали за ходом и направлением всех политических дел. Кроме того, дела о государственных преступлениях по окончании расследования передавались прокурору для направления в судебную палату17. Соответственно, процессуальная деятельность должностных лиц губернских жандармских управлений в указанных случаях ограничивалась исключительно досудебными стадиями.

Заметим, однако, что существует также ряд отдельных фактов, позволяющих усомниться в беспристрастности и объективности жандармских офицеров при исполнении ими своих обязанностей. Так, например, 22 августа 1906 г. Иркутским губернским жандармским управлением был получен циркуляр Департамента полиции следующего содержания: «Государю Императору благоугодно было указать на желательность разрешения и приведения к окончанию находящихся в производстве дел о преступных деяниях государственных, по возможности, в течение осени текущего года. О таковой монаршей воле сообщаю начальникам губернских и областных жандармских управлений для немедленного принятия самых решительных мер к скорейшему производству и окончанию, не позже осени сего года, всех возникших доныне… и еще не оконченных формальных дознаний по делам о преступных деяниях государственных. Соответствующие указания преподаны также Министерством юстиции прокурорам судебных палат»18.

В то же время, предписания ведомственных актов детально регламентировали необыкновенно широкий круг общественных отношений, связанных с производством предварительного расследования по делам о государственных преступлениях, что может быть оценено как создание дополнительных гарантий законности процессуальной деятельности чинов жандармских управлений.

Непрерывное обновление соответствующей нормативно-правовой базы, без сомнения, способствовало повышению уровня эффективности органов политического сыска, которые получили возможность оперативно приспосабливаться к изменяющимся условиям борьбы с оппозицией. Так, например, примечательным представляется содержание циркуляра Департамента полиции от 5 ноября 1907 г. № 115030, полученного ИГЖУ 28 ноября 1907 г. Нормы указанного акта определяют порядок производства допросов по «отдельным требованиям» жандармских управлений отдаленных губерний, с целью «наивозможно быстрого и успешного» производства дознаний19, что фактически является прообразом современного уголовно-процессуального института судебно-следственных поручений.

Другим, не менее показательным примером, служит циркуляр Департамента полиции от 27 июля 1908 г. № 134352, в котором, под грифом «Совершенно секретно», губернские жандармские управления извещаются «для сведения и соображений при розыске» о полученном агентурным путем шифре, «которым пользуются члены железнодорожного союза при сношениях между собой»20.

Вышесказанное позволяет судить о высоком качественном уровне организации процессуальных форм деятельности губернских жандармских управлений. Данный вывод подтверждается, в том числе, и итогами реформ 1906–1907 гг., в результате которых осуществление не процессуальных форм деятельности органов политического сыска было передано вновь созданным Охранным отделениям, находившимся в непосредственном подчинении Департамента полиции.

Кроме того, на территории империи создавались районные охранные отделения, включавшие в сферу деятельности несколько губерний и подчиненных охранных отделений. Так, циркуляром от 15 декабря 1907 г. за № 143265 было сообщено о «сформировании для объединения и руководства деятельностью всех розыскных органов в Иркутском, Приамурском и Степном генерал-губернаторствах и губерниях Томской и Тобольской – Сибирского районного охранного отделения»21.

Как отмечают исследователи, «охранные отделения забирали в свое ведение у губернских жандармских управлений губернские города, и губернским жандармам оставалась функция реализации их оперативных наработок, то есть дознание и следствие по делам арестованных революционеров и привлечение их к судебной ответственности, а также ведение политического сыска в уездах и волостях»22.

Результатом передачи исключительного права на ведение наблюдения и агентурной работы Охранным отделениям должно было стать повышение эффективности политического сыска в целом. Вместе с тем, на территории Сибири итоги реформы вылились в совмещение жандармскими офицерами должностей в губернских управлениях и охранных отделениях, что обусловлено, в том числе, отсутствием достаточного количества квалифицированных кадров для формирования штата.

В обоснование представленной позиции приведем тот факт, что уже 30 декабря 1911 г. Департаментом полиции упраздняется Читинское охранное отделение, а «ведение политического розыска в Забайкальской области» возлагается «на помощника начальника Иркутского губернского жандармского управления в этой местности»23.

В дальнейшем циркуляром Департамента полиции от 18 января 1912 г. № 95736 «в интересах политического розыска» Сибирское районное охранное отделение было разделено на Западно-Сибирское «с возложением обязанностей начальника отделения на начальника Томского губернского жандармского управления» и Восточно-Сибирское «с возложением обязанностей начальника отделения на начальника Иркутского губернского жандармского управления»24.

Приведенные факты свидетельствуют не столько о неразрывной взаимосвязи различных направлений деятельности губернских жандармских управлений, сколько о высоком уровне организации и детальности правовой регламентации процессуальных аспектов уголовного преследования.

Уже из краткого анализа документов, содержащих сведения о деятельности губернских жандармских управлений, представляется очевидным, что система местных органов политического сыска к началу XX в. являла собой сложный механизм противодействия антиправительственной деятельности. При этом следует особо подчеркнуть, что, выполняя роль следственных органов на досудебных стадиях уголовного процесса, жандармские управления не наделялись функциями по принятию окончательного процессуального решения по делу и исполнению наказаний.

Примечания

1. ПСЗ. Собр. 2. Т. 46. № 49615.

2. ПСЗ. Собр. 2. Т. 42. № 44956.

3. ПСЗ. Собр. 2. Т. 55. № 61279.

4. ПСЗ. Собр. 2. Т. 55. № 61279.

5. Симбирцев И. На страже трона. Политический сыск при последних Романовых. 1880–1917. М.: ЗАО Центрполиграф, 2006. С. 7.

6. Общий состав управлений и чинов Отдельного корпуса Жандармов. Исправлен по 15 мая 1890 г. СПб.: Типо-лит. Месника и Римана, 1890. С. 56-57.

7. Анучин Е.Н. Исследования о проценте сосланных в Сибирь в период 1827–1846 годов. Материалы для уголовной статистики России. СПб.: Типография Майкова в д. Министер. Фин., 1873. С. 8.

8. Клер Л.С. Карийская каторга. Ее место и роль в карательной системе самодержавия // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. – февраль 1917 г.). Вып. 9. Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 1985. С. 224.

9. Общий состав управлений и чинов… С. 57.

10. Заварзин П.П. Жандармы и революционеры. Воспоминания. Изд. автора. Париж, 1930 г. С. 8.

11. Краткий систематический свод действующих законоположений и циркулярных распоряжений, относящихся до обязанностей чинов губернских жандармских управлений по наблюдению за местным населением и по производству дознаний / сост. п-к Добряков. СПб.: Типография Штаба Отд. Корп. жанд., 1903. С. 5.

12. Васильев А.Т. Охрана: русская секретная полиция // «Охранка»: воспоминания руководителей охранных отделений / вступ. статья, подгот. текста и коммент. З.И. Перегудовой. Т. 2. М.: Новое литературное обозрение, 2004. С. 349.

13. ГАИО. Ф. 600. Оп. 1. Д. 38. Л. 178.

14. Краткий систематический свод действующих… С. 216.

15. ГАИО. Ф. 600. Оп. 1. Д. 6. Л. 64.

16. Заварзин П.П. Работа тайной полиции // «Охранка»: воспоминания руководителей охранных отделений / вступ. статья, подгот. текста и коммент. З.И. Перегудовой. Т. 1. М.: Новое лит. обозрение, 2004. С. 416.

17. ГАИО. Ф. 600. Оп. 1. Д. 33. Л.25.

18. ГАИО. Ф. 600. Оп. 1. Д. 37. Л. 2.

19. ГАИО. Ф. 600. Оп. 1. Д. 37. Л. 7.

20. ГАИО. Ф. 600. Оп. 1. Д. 38. Л. 150.

21. ГАИО. Ф. 600. Оп. 1. Д. 38. Л. 160.

22. Григорьев Б.Н., Колоколов Б.Г. Повседневная жизнь российских жандармов / Б. Григорьев, Б. Колоколов. М.: Молодая гвардия, 2007. С. 268.

23. ГАИО. Ф. 600. Оп. 1. Д. 38. Л. 191.

24. ГАИО. Ф. 600. Оп. 1. Д. 38. Л. 192.

Опубликовано: Сибирская ссылка. Сборник научных статей. Иркутск: Оттиск. 2011. Выпуск 6 (18).


Возврат к списку

  Rambler's Top100