История пенитенциарной политики Российского государства и Сибирь XVIII–ХХI веков
  • Политзаключенные в камере Александровского централа
  • Каторга - Сибирь
  • «Сибирская ссылка»

07-11-2012

Уголовное законодательство конца XIX века как основа организации политической ссылки в Сибирь

Автор: Иванов Александр Александрович

Проанализированы основные законодательные акты, регулировавшие политическую ссылку и каторгу в Российской империи. Исследование правовой базы применения этого наказания свидетельствует о том, что отношение к государственным преступникам было суровым, однако не отличалось надуманной жестокостью.

Ключевые слова: уголовное законодательство, политическая преступность, сибирская ссылка и каторга.


The basic acts regulating a political exile and penal servitude in the Russian empire are analysed. Research of legal base of application of this punishment testifies that the relation to the state criminals was severe, however didn't differ far-fetched cruelty.

Keywords: the criminal legislation, political criminality, a Siberian exile and penal servitude.


Правовая основа института политической каторги и ссылки в России формировалась на всем протяжении существования этого наказания. Уже в XVII веке, в период так называемой московской ссылки, в Сибирь отправлялись политические противники государя, участники заговоров и дворцовых интриг, а также «радетели за истинную веру». Ссылка этого времени носила характер опалы. При этом, служивых людей, казаков, детей боярских, отправляя в ссылку, по существу лишь перемещали на новые необжитые места, стремясь поручить им выполнение в «сибирской украйне» трудных, важных и далеко небезопасных дел. Личные качества человека, его способности и знания, потребность в нем государства, а не его вина, определяли и место наказания.

С приходом XVIII века связано начало ссылки петербургского периода. Удаление в Сибирь «в службу, куда государь укажет» продолжалось, однако доминирующим становится ее массовый, колонизационный характер. Появились так называемые «пашенные ссыльные», которые должны были обеспечить хлебом увеличивавшееся население Сибири, испытывавшее хроническую нехватку продовольствия. В 1711 г. за Уральский камень было сослано большое количество солдат регулярной шведской армии Карла XII, взятых в плен после битвы под Полтавой и Переволочной. В плену оказалось от 20 до 25 тысяч человек, сначала они размещались в Казани, Азове и Воронеже, затем были отправлены в Сибирь.[6, с. 43]

Первая половина XIX века связана с появлением собственно политической ссылки – вслед за Радищевым в Сибирь были сосланы участники декабрьского выступления 1825 г. в Петербурге. Декабристы отбывали наказание каторжными работами в Нерчинске и Петровском заводе, затем вышли на поселение, обосновавшись вблизи крупных сибирских городов. Именно в этот период происходит формирование политической полиции империи, создается III Отделение, возникают жандармские полицейские управления, в том числе и в Иркутске. [3, с. 160–180]

Революционное движение 1870–1890-х гг. в европейской части страны сделало сибирскую ссылку «бытовым явлением», неотъемлемой частью российской повседневности, однако законодательство и его важнейшие составляющие – Уголовное Уложение, Устав о содержащихся под стражей и даже Устав о ссыльных – практически не апеллируют понятием «политический каторжанин» или «политический ссыльный». Это не случайно: Российское государство изначально ставило своих политических противников в один ряд с уголовными преступниками. [2, с. 75–95]

Каторга и ссылка в Сибирь конца XIX в., как важнейшая часть внутренней политики государства, подлежала регламентации целым рядом законодательных актов, Уставов и Положений. Важнейшими из них были Уголовное Уложение, Уложение о наказаниях, Устав уголовного судопроизводства, Положение о чрезвычайной и усиленной охране, Устав предупреждения и пресечения преступлений, и, конечно же, Устав о ссыльных.

Настоящие законодательные акты дают представление об отношении государства к политической и уголовной преступности и составляют правовую основу охранительной политики России. Это – ценнейший материал, позволяющий судить об изменениях в уголовном правоведении в зависимости от политической стратегии государства. Остановимся коротко на важнейших законодательных актах, начав с Уголовного уложения 1903 года.

Уголовное Уложение 1903 г. имеет свою историю. Еще в конце 1870-х годов с ростом леворадикальных процессов в обществе, чиновниками министерств юстиции и внутренних дел было подмечено несоответствие многих положений Уголовного Уложения 1845 г. новым изменившимся условиям. В 1879 г. Государственный Совет указал на необходимость скорейшего пересмотра Уголовного Уложения. 30 апреля 1881 г. был образован комитет для составления проекта и подготовки материалов. Комитет был обязан, во-первых, действовать, «сообразуя свои труды с потребностями современного состояния государства и постановлениями уголовных законодательств» других государств; во-вторых, составить проект единого закона, который бы заменил как Уголовное Уложение, так и Уложение о наказаниях. [1, с. 3].

Комитет выделил из своего состава редакционную комиссию, в которую вошли известные российские криминалисты под председательством Э.В. Фриша. После нескольких лет плодотворной работы, проект Уложения был разослан для обсуждения отечественным и иностранным специалистам, а в 1895 г. опубликован. Три года в него вносились поправки и лишь в 1898 г. он был представлен на рассмотрение Государственного Совета. Это был весомый труд: сам проект, объяснительная записка в восьми томах, отзывы ведомств, свод замечаний в 13 томах, свод материалов для пересмотра уголовного законодательства в семи томах.

Проект был подвергнут «нескольким обсуждениям, и, наконец, в 1902 г. одобрен в четвертом варианте общим собранием Государственной Думы и Высочайше утвержден 22 марта 1903 года. Столь длительная, почти четверть вековая история принятия Уголовного Уложения имела свои негативные последствия: часть положений устарели, отдельные статьи требовали отмены как несоответствующие изменившейся действительности.

Уголовное Уложение классифицировало все преступные деяния на три вида – тяжкие преступления, преступления и проступки. Так называемые «государственные» преступления отнесены к тяжким и разделены на три группы: преступления против Его Величества; посягательства на образ правления и целостность России; государственная измена.

Уголовное Уложение 1903 г. дает классификацию и наказаниям за преступные деяния, подразделяя их на восемь видов – смертная казнь, каторга, ссылка на поселение, заключение в исправительном доме, заключение в крепости, заключение в тюрьме, арест, денежная пеня. Как видим, в системе наказаний каторге и ссылке отводится наиважнейшая роль: они стоят на втором и третьем месте после исключительной меры – смертной казни. Это свидетельствует об их ключевом значении в охранительной и карательной политике государства (только тяжкие преступления влекли за собой наказание смертной казнью, каторгой и ссылкой, остальные пять видов наказаний относились к преступлениям и проступкам).

Центральное место в Уголовном Уложении занимали статьи, классифицировавшие государственные преступления. Это статьи 99–163. Для того чтобы правильно определить цель применения государством инструмента каторги и ссылки, масштабы и характер, проанализируем коротко содержание этих статей.

Россия начала ХХ века – неограниченная монархия. Монарху, согласно Основных законов, принадлежала «Верховная самодержавная власть». Статья 5-я объявляла особу Государя Императора священной и неприкосновенной. Именно он владел высшей законодательной и исполнительной властью, был «державным вождем российской армии и флота». [4, с. 563].

Государство персонифицировалось в образе царя. Вот почему любое посягательство на его особу относилось к тяжкому государственному преступлению. Статья 99 карала смертной казнью покушавшихся на жизнь, здравие, свободу или вообще неприкосновенность царствующего императора, императрицы или наследника престола. Виновный в оскорблении императора, надругательстве над его изображением, в распространении порочащих его сочинений или изображений наказывался каторгой на срок до 8 лет (ст. 103). Публичное оскорбление одного из членов императорского дома влекло за собой пожизненную ссылку на поселение (ст. 106).

Столь же широко применялось наказание каторгой и ссылкой по статьям, квалифицировавшим преступления против собственно государства. Процитируем статью 100, используемую наиболее часто против массового леворадикального движения начала века: «Виновный в насильственном посягательстве на изменение в России или в какой-либо ее части установленных законами Основными образа правления или порядка наследия престола или отторжение от России какой-либо ее части, наказывается: смертной казнью. Если такое посягательство обнаружено в самом начале и не вызвало особых мер к его подавлению, то виновный наказывается срочной каторгой». [4, с. 127].

«Приготовление» к тяжкому преступлению, предусмотренному ст. 100, или «участие в сообществе, составившемся для его учинения» также подлежало наказанию каторгой: согласно ст. 101 – на срок не свыше 10 лет, по ст. 102 – не более 8 лет. Если у виновного находили оружие или взрывчатые вещества, то продолжительность наказания каторжными работами увеличивалась.

Со ст. 100 Уголовного Уложения 1903 г. была созвучна статья 126: «Виновный в участии в сообществе, заведомо поставившем целью своей деятельности ниспровержение существующего в государстве общественного строя или учинение тяжких преступлений посредством взрывчатых веществ или снарядов, наказывается: каторгой на срок не свыше восьми лет или ссылкой на поселение. Если такое сообщество заведомо имело в своем распоряжении средства для взрыва или склад оружия, то виновный в участии в таком сообществе наказывается срочной каторгой». [4, с. 206].

Как видим, закон в первую очередь стремился обезопасить от посягательств радикальной части общества императора, императрицу и наследника престола, затем «образ правления или порядок наследия», а также «существующий в государстве общественный строй».

Понятия «образ правления» и «общественный строй» нуждаются в конкретизации. Первое, по всей видимости, подразумевало форму монархии – неограниченная, самодержавная, второе – дифференцировать более сложно. На наш взгляд, оно столь растяжимо и неопределенно, что может включать в себя и религию, и семью, и культурно-национальную общность, и, наконец, форму управления государством. Так или иначе, но необходимо признать, что Уголовное Уложение выше приведенными статьями, используя институт политической каторги и ссылки, охраняло государственный строй, самого монарха, неделимость и целостность империи. Каторга и ссылка, таким образом, законодательно занимала важное место во внутренней политике государства.

Статьи 128, 129 и 130 Уголовного Уложения предусматривали ответственность за организацию публичного «порицания» существующего образа правления, распространение сочинений, призывающих к «бунтовщическим деяниям», пропаганду среди войск. Независимо, организатор или рядовой участник этого «деяния», наказывался пожизненной ссылкой на поселение.

Ссылка на поселение назначалась и за участие «в скопище», которое открыто противодействовало войскам или захватило в свою власть и разграбило склад оружия, освободило арестантов из-под стражи, употребило для своих действий «взрывчатые вещества» (ст. 123).

Несколько особняком в Уголовном Уложении стоят статьи 127 и 163. Первая предусматривала каторжные работы виновному в «допущении собрания противозаконного сообщества в месте, ему принадлежащем или состоящем в его управлении», вторая наказывает срочной каторгой или ссылкой на поселение «за неизвещение без уважительной причины подлежащей власти о замысленном преступлении». Следует признать, что, по существу обе статьи провоцировали в обществе доносительство, поощряли шпионство и слежку [4, с. 210, 261].

Как видим, каторга и ссылка назначались за самые тяжкие государственные преступления – начиная от посягательства на жизнь и здоровье особы императора, до участия в вооруженном сопротивлении законным действиям властей. Следует также подчеркнуть, что применение пожизненной каторги за эти преступления Уголовное Уложение не предусматривало. Срок назначаемых каторжных работ не превышал 10 лет.

Более суровые наказания каторгой были предусмотрены Уложением о наказаниях. Особое место здесь принадлежало ст. 263. Она предусматривала за «явное против властей восстание с намерением воспрепятствовать обнародованию высочайших указов и манифестов» лишение всех прав состояния и ссылку в каторжные работы на срок от 15 до 20 лет. Ст. 309 и 310 определяли меру ответственности за организацию побега, а также освобождение арестантов во время пересылки. Наказание было суровым – ссылка в каторжные работы от 12 до 15 лет и от 15 до 20 лет соответственно.

Обращает внимание ст. 987, согласно которой виновный в приготовлении, приобретении, хранении и сбыте без надлежащего разрешения взрывчатых веществ или снарядов «с противною государственной безопасности и общественному спокойствию» целью лишался всех прав состояния и подвергался ссылке в каторжные работы от 4 до 15 лет. Государство защищало себя и общество от революционной деятельности, однако формулировка статьи в части определения цели хранения и сбыта взрывчатых веществ давала судам возможность практически безграничного ее применения [4, с. 356].

Устав уголовного судопроизводства не касался напрямую политической каторги и ссылки, однако содержал важную для нашего исследования ст. 1030, принятую 7 июня 1904 г. Эта статья оговаривала возможность рассмотрения преступных деяний по ст. 99, 113, 116–119, 121 и 128 Уголовного Уложения от 22 марта 1903 г. по особым правилам, фактически исключив их из общего порядка уголовного судопроизводства [4, с. 370].

С темой нашего исследования связан также Воинский Устав о наказаниях. Ст. 273 этого Устава определяла ответственность для военнослужащих, совершивших государственные преступления: например, срок каторжных работ по ст. ст. 100–127 Уголовного Уложения увеличивался для них на 2 года. [4, с. 528].

Уголовное Уложение кроме определения наказаний за преступления содержало и ряд статей, регламентировавших собственно каторгу и ссылку. Согласно Уложению, каторга назначалась без срока или на срок от 4 до 15 лет. Ссылка на поселение определялась без срока. Приговоренные к каторге должны были содержаться в каторжных тюрьмах, в общем заключении. «Тяжкие» работы были обязательны. По отбытии каторги, преступники выходили на поселение.

Положение об обязательных каторжных работах было «слабым» звеном Уголовного Уложения. Дело в том, что в Сибири, да и в России в целом, несмотря на громадные территории, для осужденных практически не существовало каторжных работ. В Восточносибирском регионе незначительная часть заключенных была занята на строительстве железной дороги, Бархатовских каменноугольных копях, а также Нерчинских заводах, принадлежащих Кабинету. Остальные каторжане – большая часть – выполняли лишь санитарные работы внутри тюремных замков. Занять их производительным трудом не представлялось возможным. Положение с занятостью политических арестантов было еще хуже: осужденные революционеры никогда не работали, используя время изоляции для пополнения своих знаний, самообразования и дискуссий по проблемам межпартийных разногласий. Впрочем, тюрьма есть тюрьма, и самое тяжелое испытание здесь для интеллигентных ссыльных, было испытание «вынужденным общением».

Каторга и ссылка, в том числе и политическая, непременно сопровождалась лишением прав состояния. Дворяне теряли права дворянства, потомственные и личные, а с ними и все преимущества своего сословия. Лица духовного звания лишались своего сана. Купцы, почетные граждане также теряли свои права и преимущества. Государство таким образом не только наказывало за противоправительственную деятельность, но и изолировало лиц, принадлежащих когда-то к привилегированным сословиям, ограждало от их влияния законопослушную часть общества.

Присуждение к каторге и ссылке влекло за собой утрату имущественных прав и прав наследования. Супружеские права могли быть также расторгнуты по ходатайству одного из супругов. Закон определял и прекращение родительской власти над детьми, родившимися до вступления приговора в силу и не последовавшими за осужденным или впоследствии его оставившим.

Надо отметить, что предусмотренная законом практика правопоражения преступника отрицательно воспринималась большинством юристов – специалистов в области уголовного права. Так, например, Евангулов считал эту меру устаревшей, требующей пересмотра или отмены: «Лишение ссыльных всех прав состояния, вполне уместное в то время, когда ссылка являлась наказанием общим, назначаемым главным образом за имущественные преступления, едва ли, однако, уместно в настоящее время, когда ссылка является высшей custodia honesta, наказанием специальным за преступления против веры и государственные, имеющие своим источником заблуждения и фанатизм».

Считая правовую базу современной каторги и ссылки в целом отвечающей нуждам общества и государства, Евангулов, вместе с тем, не может не отметить одного «пробела». Автор имеет в виду равное, одинаковое правопоражение для осужденного в каторжные работы, поселенца после окончания каторги и ссыльного на поселение. По мнению криминалиста, объем лишения прав и преимуществ здесь должен быть дифференцированным, нельзя признать уравнение ссыльнопоселенца и каторжника «целесообразным и справедливым», считает автор. [4 с. 479].

Статья 30 Уголовного Уложения преграждала ссыльным путь к занятиям общественно-политической, профессиональной и предпринимательской деятельностью и была в первую очередь направлена против политических, а не уголовных преступников. Приговоренные не могли избирать и быть избранными в сословные представительные органы; состоять на государственной, земской или общественной службе; служить в армии и на флоте; занимать церковные должности; содержать предприятия первых пяти разрядов, в том числе по производству золотых или платиновых изделий; заниматься педагогической деятельностью, пользоваться правами домашнего учителя.

Как видим, государство стремилось максимально изолировать от общества политического и уголовного преступника, лишить его сословных привилегий, имущественных и семейных прав. Надо признать, что это было суровое наказание. Однако, понимая, что «вечная» каторга или поселение «без срока» отнимали у осужденных само стремление к дальнейшей жизни, не давали надежды на возвращение в Европейскую Россию и не стимулировали их исправления, закон определял и условия частичного возвращения утраченных по суду прав и привилегий. В случае «одобрительного» поведения, приговоренные к каторге без срока по истечении 15 лет, а приговоренные к срочной каторге по истечении 2/3 определенного им срока, могли быть переведены на поселение.

Как переведенные после каторги, так и приговоренные к ссылке на поселение, по истечении десяти лет оного, опять же, в случае одобрительного поведения, могли быть вообще освобождены от дальнейшего наказания. Права, утраченные ими на основании статьи 30 после 10 лет по освобождении от поселения, могли быть приобретены вновь.

После окончания срока поселения бывшие преступники могли вернуться в Европейскую Россию. При этом их дальнейшая жизнь и деятельность подвергались ряду ограничений. Им запрещалось, например, жительство в указанных законом губерниях, городах и местностях; в случае «неизбрания» ими при освобождении от наказания конкретного места жительства, последнее определялось представителем исполнительной власти; первые полгода они не имели права покидать место жительства без специального на то разрешения и т. д. Кроме этого, как правило, за вернувшимся из ссылки «политиком» тут же устанавливался негласный надзор, который давал все его контакты и мог наглядно свидетельствовать, «исправился» человек или нет.

В системе охранительных и карательных мер государства в борьбе с леворадикальной частью общества особая роль отводилась административной ссылке. С конца ХIХ в. административная ссылка стала главным средством противодействия революционному движению. Абсолютное большинство политических ссыльных после первой революции были высланы в Сибирь в административном порядке.

Административная ссылка назначалась и регулировалась рядом законодательных и правительственных актов, важнейшими из которых были: «Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» от 14 августа 1881 г., «Положение о полицейском надзоре, учреждаемом по распоряжению административных властей» от 12 марта 1882 г., а также «Положение об усиленной и чрезвычайной охране» от 4 сентября 1881 г.

Все три Положения были опубликованы в качестве приложений к основным статьям Устава предупреждения и пресечения преступлений. Статья 1 Положения об усиленной и чрезвычайной охране обязывала губернаторов и местную полицию всеми зависящими средствами предупреждать и пресекать всякие действия, «клонящиеся к нарушению должного уважения к вере, или же общественного спокойствия, порядка…».

Примечание первое к этой статье называло эти меры: отдача под надзор полиции, воспрещение жительства в столицах или иных местах, высылка административным порядком. «Меры сии могут быть определены… без формального производства суда». [4, c. 575).

Принятие Положения об усиленной и чрезвычайной охране узаконило внесудебную расправу государства над своими политическими противниками, что, несомненно, и послужило началом массовой административной ссылки. Согласно Правил этого Положения, генерал-губернаторы, губернаторы и градоначальники получали право «разрешать в административном порядке дела о нарушениях изданных ими обязательных постановлений» (ст. 16); «учреждать для содействия существующим органам полиции особые военно-полицейские команды»; право изъятия из «общей подсудности дел об известного рода преступлениях с передачей их к производству военного суда»; право подвергать заключению в тюрьму на 3 месяца или аресту (ст. 26).

Принятие Положения об усиленной и чрезвычайной охране было мерой вынужденной, продиктованной убийством «Народной волей» императора Александра II, ростом революционного движения и леворадикальных тенденций в обществе. Оно свидетельствовало и о настоятельной необходимости ужесточения политики применения института каторги и ссылки к политическим преступникам: наряду с ссылкой судебной, не рассчитанной на массовое применение, возникла и получила быстрое развитие ссылка административная.

Положение о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия было принято Комитетом министров 14 августа 1881 г. как временная, чрезвычайная мера сроком на три года. Однако его действие, начиная с 1884 г., регулярно продлевалось, приобретя тем самым постоянный характер.

Статья 32 Положения «О мерах к охранению…» определяла сам субъект высылки. Им являлось лицо, «вредное для государственного и общественного спокойствия». В статье не было обозначено место высылки – «в какую-либо определенную местность Европейской или Азиатской России». Наконец, та же статья содержала и указание на одно из главных условий административной высылки – «с обязательством безотлучного пребывания в течение назначенного срока». [5, c. 125]

Право ходатайства о высылке того или иного лица принадлежало генерал-губернаторам, губернаторам или градоначальникам. Свое решение они должны были представить министру внутренних дел с подробным объяснением оснований к его принятию, а также предполагаемых сроков высылки.

Решение о высылке должно было рассматриваться Особым Совещанием, образуемым при МВД, под председательством одного из товарищей министра при участии четырех членов – двух от Министерства внутренних дел и двух от Министерства юстиции. Окончательное решение об административной ссылке оставалось за министром внутренних дел.

Положение все же пыталось придать решению о высылке некий характер объективности и справедливости. Ст. 35 предусматривала для Совещания возможность требовать необходимых дополнений и разъяснений, а в случае надобности – можно было вызвать «для личных объяснений предназначенное к высылке лицо».

Положение устанавливало и срок «безвыездной» высылки – от одного года до пяти лет. При этом подчеркивалось, что предварительный арест предназначенных для высылки лиц решением министра внутренних дел мог быть «продолжен впредь до разрешения вопроса о высылке». На практике это положение приводило к произвольному увеличению срока изоляции политического преступника.

К Положению «О мерах по охранению государственного порядка…» непосредственно примыкает Положение о полицейском надзоре, изданное 12 марта 1882 г. и определявшее условия отбывания административной ссылки.

Положение квалифицировало полицейский надзор, как меру предупреждения преступных деяний против существующего государственного порядка. Надзор учреждался над лицами, «вредными для общественного спокойствия», и применялся в первую очередь к административно-ссыльным. Специальное примечание оговаривало невозможность его применения к ссыльнопоселенцам и лицам, находящимся под негласным надзором полиции. [5, c. 126]

Согласно Положению, срок надзора определялся сроком водворения ссыльного, у которого отбирались документы о его звании и вид на жительство. Их заменяло свидетельство на проживание в данной местности, «без означения в нем того, что лицо, его получающее находится под надзором полиции». Поднадзорный обязан был жить в определенной ему местности, имея при этом с разрешения властей временные отлучки в пределах уезда или губернии. Временный выезд в другие губернии разрешался министром внутренних дел. Отлучки административно-ссыльного обставлялись со всей строгостью полицейского надзора: ему выдавалось проходное свидетельство и маршрут, устанавливался определенный срок, не разрешались остановки в пути следования. Перед поездкой и после нее поднадзорный обязан был явиться в полицию и сделать отметку об убытии и прибытии с маршрута.

Положение о надзоре значительно расширяло права полицейской власти в отношении ссыльного. Чины полиции могли в любое время войти в квартиру поднадзорного, произвести обыск и выемку, в обязательном порядке просмотреть его частную почтовую или телеграфную корреспонденцию.

«Положение...» максимально изолировало поднадзорного, ограждало местное общество от его влияния. Так, административно-ссыльные не могли состоять на государственной или общественной службе, быть учредителями, председателями и членами частных обществ и компаний. Поднадзорным воспрещалась любая педагогическая деятельность, принятие учеников в обучение искусствам и ремеслам, чтение публичных лекций, вообще всякого рода публичная деятельность, содержание типографий и библиотек, торговля книгами и т. д.

Вместе с тем, с особого разрешения министра внутренних дел административно-ссыльным разрешалось поступать в правительственные, общественные или частные учебные заведения; быть опекунами или попечителями; служить по найму, заниматься врачебной или акушерской практикой. При этом необходимо учитывать, что местное полицейское начальство своей властью в любое время могло прекратить эту деятельность.

Административная высылка, в том числе и в Сибирь, не влекла за собой, как ссылка по суду, поражения имущественных, гражданских и семейственных прав, не сопровождалась потерей привилегий, званий и титулов. Это позволяет сделать вывод о том, что в сравнении со ссылкой в каторжные работы или на поселение, административная высылка была более либеральной мерой государства, стремившегося обезопасить себя и общество от революционных проявлений. Административную высылку есть основание расценить не только как охранительную, но и как предупредительную, превентивную меру, предназначенную для рядовых участников широкого оппозиционного движения.

Анализ законодательной базы свидетельствует, что отношение к государственным преступникам было суровым, однако не отличалось надуманной жестокостью. Более того, в случае «одобрительного поведения», «исправления» бывшие каторжане и ссыльные могли вновь вернуться к активной общественной деятельности, участвовать в избирательных кампаниях, преподавать, занимать ответственные посты и должности. Закон был направлен не столько на тяжкое наказание, сколько на изоляцию политического осужденного от законопослушной части общества.

Список использованной литературы

1. Есипов В.В. Уголовное Уложение 1903 года, его характер и содержание. Варшава, 1903 г.

2. Иванов А.А. Историография политической ссылки в Сибирь второй половины XIX – начала ХХ в. Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та 2001. 275 с.

3. Кодан С.В. Сибирская ссылка декабристов (историко-юридическое исследование. Иркутск: Изд-во Иркут. ун-та, 280 с.

4. Малянтович П.Н., Муравьев Н.К. Законы о политических и общественных преступлениях. Практический комментарий. СПб., 1910.
563 с.

5. Устав о ссыльных (по изданию 1909 года) с разъяснениями Правительствующего Сената с алфавитным и предметным указателем и с приложением из правил о предоставлении льгот ссыльным... Сост. Л.И. Марколь. Изд. 2-е. Иркутск, 1911.

6. Шебалдина Г.В. Шведские пленные в Сибири. Первая четверть XVIII века. Москва: Издательский центр РГГУ, 2005. 210 с.

Возврат к списку

  Rambler's Top100