История пенитенциарной политики Российского государства и Сибирь XVIII–ХХI веков
  • Политзаключенные в камере Александровского централа
  • Каторга - Сибирь
  • «Сибирская ссылка»

15-08-2013

География сибирской уголовной ссылки

Автор: Иванов Александр Александрович

Прошлое Сибири XVII–XX вв. неразрывно связано с историей ссылки. Сибирская окраина заселялась и осваивалась не только казаками и вольными людьми: среди первых жителей края были и те, для кого приход сюда стал тяжким, нередко пожизненным наказанием. В рассматриваемый период уголовная ссылка активно использовалась государством для освоения Сибири. При этом её размещение соответствовало географии колонизации и экономического освоения края русскими людьми. Хорошо известно, что заселение огромной территории шло с запада на восток по сибирским рекам – Оби, Туре, Тоболу, Кети, Енисею, Лене, Амуру. Именно на этом пути сложились основные земледельческие районы Сибири – Верхотурско-Тобольский, Томско-Кузнецкий, Енисейский, Ленский, Амурский. В этих же районах (кроме Амурского) наблюдалась и наибольшая концентрация «ссыльного элемента» [История Сибири. – Т. 2. – Ленинград: Наука, 1968. – С. 72-73.]

Отечественная историография в истории ссылки в Сибирь, как правило, выделяет два периода – московский и петербургский. Ссылка московского периода была начата практически сразу же после похода Ермака. Задача колонизации новых территорий заставляла использовать ссылку не только как средство для наказания и изоляции, но прежде всего как способ заселения Сибири, организации здесь «государевой службы». При этом провинившихся в чем-то служивых людей, казаков, детей боярских, отправляя в ссылку, по существу лишь перемещали на новые необжитые места, стремясь поручить им выполнение за Камнем трудных, важных и далеко небезопасных дел. Личные качества человека, его способности и знания, потребность в нем государства, а не его вина, определяли и место наказания.

Труд ссыльных составлял «службу», само состояние ссыльного определялось как «чин». Преступники ссылались: собственно в службу, в посад и пашню. Ссылавшиеся в службу приверстывались в Сибири в дети боярские, в казаки конные или пешие и подчинялись общему ее порядку, установленному для прочих служилых людей с немногими ограничениями.

Есть основания предполагать, что в московский период ссылка в службу несколько преобладала над ссылкой на пашню. Например, по данным В.И. Шункова, почти целиком в службу верста­лись ссыльные литовцы и черкасы, шедшие в Сибирь боль­шими партиями. Около 1620 г. была поверстана в службу партия ссыльных черкас в 40 человек, 1633 г. – партия военнопленных в 83 человека. В 1633 г. из Москвы в Сибирь была выслана партия колодников в 73 человека. Из них в Тобольске было оставлено 6 ссыльных, в Туринском уезде – 11 (Чубарова слобода), в Таре – 22; всего же в городах Тобольского разря­да – 39 человек. В города Томского разряда выслано 32 человека: 5 – в Томск, 17 – в Кузнецк и 10 – в Енисейск [Шунков В.И. Очерки по истории колонизации Сибири в XVII– начале XVIII веков. – М.: Наука, 1946. – С. 17, 18]

В первой половине XVII в. центром концентрации ссыльных в западной части Сибири стал Тобольск. Отсюда они отправлялись в города региона, а также через Енисейск на Лену. Так, в 1620 г. тобольский сын боярский М. Трубчанинов, руководивший постройкой Енисейского острога, просил прислать ему ссыльных людей для заведения пашни [Копылов А.Н. Государевы пашенные крестьяне Енисейского уезда в XVII в. – Сибирь XVII–XVIII вв. – Новосибирск, 1962. – С. 33]. В 1641–1642 гг. в Тобольск поступило 124 ссыльных – «русских и литовских людей, и черкас, и мордвы». Они были распределены следующим образом: отправлено в службу в Сургут 1 человек, в Березов – 5, в Томск – 15, в Енисейск – 22, в Красноярск – 30, в Кузнецк – 7. Таким образом, в служилые люди повер­стано 80 человек, на пашню были посажены еще 28, один оказался в Красноярске в тюрьме, о судьбе 15 ссыльных сведений не найдено [Шунков В.И. Указ соч. – С. 17].

В 1670–1680-х гг. ссыльные появились в Прибайкалье. В отписках, окладных, переписных книгах, челобитных упоминаются десятки имен ссыльных. Среди первых жителей Иркутска было много ссыльных, отправленных сюда или в казачью службу, или в посад. Так, писцовая книга за 1686 г. содержит имена 13 ссыльных, проживавших в Иркутске и его окрестностях. Большая часть из них, 11 человек, были людьми «посадцкими» и лишь двое – несли казацкую службу. Всех ссыльных прислали в Иркутск из центра страны, при этом 8 человек являлись уроженцами Москвы, а другие – Переславля-Залесского, Нижнего Новгорода, Пскова.

Уголовная ссылка XVII в. была «вечной»: независимо от рода и места службы такие ссыльные уже не возвращались из Сибири. Вместе с тем, внутри региона они, руководствуясь потребностями местных властей, могли перемещаться из края в край. Например, большая часть иркутских казаков из ссыльных, как правило, ранее несла службу в Енисейске и Братском остроге и лишь по прошествии значительного времени направлялась в Иркутск. Из Иркутска их могли отправить не только дальше на восток, что было бы логично, но и в обратном порядке, если того требовали обстоятельства. Можно утверждать, что Иркутск в восточной части Сибири, как Тобольск в западной, в конце XVII в. становится центром для дальнейшего размещения ссыльных. Со временем масштабы ссылки в Иркутск в казачью службу, а также в посад, только увеличивались. Так, в 1699 г., здесь «на вечном житье» числилось почти 90 ссыльных, что составляло 9 % от числа всех жителей [Первое столетие Иркутска. Изд. В.П. Сукачева в память 250-летия Иркутска. – СПб., 1902. – С. 24-27, 32].

Из южной части Сибири и Приангарья ссылка достаточно быстро перемещалась за Байкал. Уже в 1681 г. в Баргузинский острог были сосланы с женами и детьми в пеший казацкий строй сыны боярские Юрий Крыженовский и Пётр Ярыжкин, провинившиеся в Охотском и Зашиверском острожках. По сведениям В.К. Андриевича, в 1701 г. в Забайкалье были высланы единомышленники «типографщика Григория Талицкаго», напечатавшего «воровские письма», в которых Пётр I назывался антихристом; всего их сослано «семь человек, а с ними пять вдов» казненных преступников. В 1703 г. могло попасть в Забайкалье небольшое количество астраханских казаков, отправленных сюда за бунт, поднятый «за русскую старину» [Краткий очерк истории Забайкалья от древних времен до 1762 года. – СПб., 1887. – С. 170].

Следует отметить, что освоение Забайкалья ссыльным людом натолкнулось на стремление казны сохранить этот регион для пушного промысла. Вот, например, отписка Л.К. Кислянского великим государям, из которой следует, что «… тех служилых людей, которые в байкаловских острогах на вечное житье из Енисейска переведены и которые сами поселились, велено … перевести всех в ыркуцкой, чтоб в байкаловских острогах они, служилые люди, пашен не заводили и лесов под пашни не сбили и не жгли, и от того бы де зверь не выводился. Да и впред в байкаловских острогах на вечное житье служилым и иным всяких чинов людям жить и пашен заводить отнюдь не велеть». [Новые данные к истории Восточной Сибири XVII века (г. Иркутска, Иркутского Вознесенского монастыря, Якутской области и Забайкалья). – Иркутск, 1895. – С. 214].

Исключительное значение для освоения Сибири имела ссылка на пашню: отсутствие своего хлеба сдерживало колонизацию края, делало положение гарнизонов неустойчивым, зависимым от далекого центра. Государство всерьез заботилось о пашенных ссыльных: им отводилась лучшая земля, выдавались орудия производства, а также ссуда на «обзаводство» скотом. Часть урожая такой ссыльный был обязан сдавать государству, часть – оставлял себе. Источники по истории Сибири XVII–XVIII вв. содержат многочисленные примеры устройства ссыльных на пашню. Так, еще в 1620-х гг. на енисейской государевой пашне было размещено первых 30 ссыльных. В 1630 г. они писали в коллективной челобитной: «Присланы мы, сироты твои, с Москвы в Енисейский острог наги и босы и по твоему государеву указу, велено нас посажати на пашни, пахати на тебя, государя, десятинная пашни». Крупные партии московских ссыльных поступали в Енисейский уезд и позднее, в 1648–1649 г. сюда прибыло еще 6 ссыльных, в 1650 г. – уже 27 семей, в 1668 г. прислано еще 30 семейств ссыльных [Копылов А.Н. Указ соч. С. 34–35].

В пашенные крестьяне записывали большинство ссыльных обширного Илимского воеводства, направлявшихся сюда из Енисейска. В отписках, окладных, переписных книгах, челобитных за 1640–1650-е гг. уже упоминаются десятки имен ссыльных. Их бóльшая часть – выходцы из «черкасов». Среди илимских ссыльных этого периода встречались и люди знатные: например, Никифор Романов Черниговский, польский военнопленный, принятый на русскую службу в 1634 г. За попытку «бежать в Литву» он был выслан в Енисейск, затем отправлен на Лену и жил в Илимске, Киренске, Усть-Куте, служил здесь пятидесятником или приказчиком. Обличенный доверием местных властей, ездил в Москву, отвозил государев ясак. В 1666 г. Черниговский вместе с илимскими казаками, среди которых были и ссыльные, самовольно ушел на Амур, отстроил Албазинский острог и без поддержки правительства удерживал его в течение десяти лет, возобновив тем самым в регионе русское присутствие [Красноштанов Г.Б. Никифор Романов Черниговский: документальное повествование. Иркутск, 2008. С. 130].

С 1670–1680-х гг. заимки крестьян, среди которых было немало сосланных «за вины», стали возникать и под Иркутском. В эти годы населялись ссыльными деревни Разводная, Панова, Уксусова, Щукина, Каргаполова. В 1680 г. сюда прибыла партия ссыльных крестьян из Олонецкого уезда, из Москвы, из вотчин Тихвина монастыря, отставные подьячие, посадские люди. Основная часть прибывших была поселена в деревнях Уриковской и Кудинской слободы. В 1681 г. уриковские крестьяне просили увеличить им земельные наделы, так как «на тех отводных землях вновь поселены присыльные пашенные крестьяне». За счет пополнения ссыльными, число дворов Уриковской слободы выросло к 1682 году с 16 до 20. Также увеличилось количество ссыльных в Кудинской слободе, в деревне Талкинской число дворов за десятилетие утроилось. По данным О.И. Кашик, в 1681 г. близ Иркутска на пашне было уже около ста «ссыльных людей». [Кашик О.И. Указ соч. – C. 230, 231, 237, 238].

Сколько ссыльных находилось в Сибири в XVII в.? Точно ответить на этот вопрос невозможно: «счёта» им не велось, да и статистика размещения русских за Камнем в этот период имеется лишь по нескольким регионам. По подсчетам современных историков, в 1593–1645 гг. в Сибирь было сослано 1,5 тысячи человек. В конце века только в Илимском воеводстве было сосредоточено 1 880 ссыльных (с семьями). К началу XVIII в. в Сибири насчитывалось около 20 тысяч ссыльных. Их доля в составе русского населения составляла в 1662 – 11,5 %, в начале нового века – 8,6 % [Историческая энциклопедия Сибири. С–Я. Новосибирск: ИД «Историческое наследие Сибири», 2009. C. 171].

В качестве ориентира количественных характеристик сибирской ссылки, далеко не совершенных, приведем данные и П.И. Буцинского, а также В.К. Андриевича. Первый считал «число ссыльных людей от 1593 г. до 1645 г. в 1500 человек», за «десятилетний период от 1614 г. 1624 г.» – 560 человек [Буцинский П.И. Заселение Сибири и быт ее первых насельников. – Харьков, 1889. – C. 199]. В.К. Андриевич, говоря о ссыльных в Сибири, приводит данные Словцова на 1662 г. – 7400 ссыльных, отмечая при этом, что это число «вероятно, близко в истине» [Андриевич В.К. История Сибири. – Ч. II. СПб., 1889. – C. 147]

С приходом XVIII в. начинается ссылка петербургского периода. Ее отличительная черта – появление принципиально нового вида наказания – каторжных работ. Указами Петра каторга была официально включена в государственную карательную систему и быстро превратилась в одно из самых массовых наказаний. Тысячи крестьян ссылались в Азов на гребные суда, строили Петербург и Рогервик. Именно с каторгой Российское государство стало связывать освоение и заселение Сибири. Каторжным трудом сооружались сибирские крепости – Охотская, Петропавловс­кая, Омская (1708), Семипалатинская (1718), Усть-Каменогорская (1720), Троицко-Савская (1727), Акшинская, Ишимская, Петропавловская, Крестовс­кая (1752), Бухтарминская (1791). Одновременно с этим труд каторжан широко использовался на промышленных предприятиях Сибири: на солеваренных заводах – Тро­ицком, Усть-Кутском, Усольском, Селенгинском и других; суконных и полотняных фабриках – Тельминской, Омской, Тобольской, фар­форо-фаянсовых и стеклоделательных за­водах – Хайтинском, Тальцинском, Покровском; же­лезоделательных – Петровском и Николаевском, ви­нокуренных – Александровском, Илгинском, Камен­ском, Николаевском, Михайловском и других. На принудительном труде была основана деятельность Колывано-Воскресенских и Нерчинских заводов. В первой четверти XIX в. на всех этих предприятиях ра­ботало уже около 4000 каторжных обоего пола. На некото­рых заводах, как Петровский, Троицкий, Селенгинский, Каменский, Екатерининский, каторжных рабо­чих насчитывалось от 300 до 600, а на Александ­ровском в 1853 г. было задействовано до 1000 каторжан. Только на заводах Нерчинского горного округа в 1839 г. насчитывалось почти 3200 каторжников. Именно каторжные ссыльные, таким образом, составили основу формирующемуся промышленному пролетариату Сибири [Сибирская советская энциклопедия. – Т. 2: З–К. – Новосибирск: Западно-Сибирское отделение ОГИЗ, 1931. – С. 595, 599; Иванова Е.В. Побеги уголовных ссыльнокаторжных Нерчинского горного округа и Петровского железоделательного завода (30–40-е гг. XIX в.) // Сибирская ссылка: Сборник научных статей. – Иркутск: Оттиск, 2011. – С. 281].

В поисках наиболее отда­ленных и удобных мест для каторжных тюрем, Российское государство обратило внимание на Сахалин. Командированный туда в 1873 г. чиновник Департа­мента полиции нашел возможным устройство нескольких каторжных поселений. В виде опыта на остров было направлено 800 каторжан и начато строительство тюремных зданий. Первая Сахалинская каторжная тюрьма была открыта в Дуэ в 1876 г., а в 1880-х гг. были возведены Александровс­кая, Рыковская, Корсаковская, позднее – Онорская, Дербинская и Тарейская. Сначала ка­торжных отправляли на Сахалин через Сибирь и Дальний Вос­ток, с 1879 г. стали практиковать перевозку пароходами из Одессы через Суэцкий канал вокруг Азии, делая два рейса в год [Сибирская советская… – C. 589].

Для ссылки петербургского периода характерны попытки устройства сельскохозяйственных поселений ссыльных в различных частях Сибири (преимущественно южных, а также в Забайкалье). Так, в 1722 г. последовал указ о ссылке преступников в Даурию на серебряные заводы и о переводе 300 семейств туда же для поселения на удобных к хлебопашеству землях. В 1762 г. были изданы узаконения о прекращении ссылки на Колыванские заводы колодников и о селении их на дистанциях от Тобольска к Иркутску до Нерчинска. В 1763 г. последовал указ о формировании в Сибири, «для защищения этого края», пяти пехотных и двух конных полков из вывозимых из Польши беглых российских подданных и о поселении тех из них, которые в военную службу негодны, в Нерчинском и Селенгинском уездах. [Щеглов И.В. Хронологический перечень важнейших данных из истории Сибири: 1032–1882 гг. – Сургут, 1993. – С. 172– 176.]

При помощи ссыльных государство пыталось заселить отдаленные и пограничные районы Сибири: в 1730-е и 1780-е гг. – Якутско-Охотский тракт, в 1738–1744 гг. – Камчатку, в 1761–1765 гг. – Барабу, в 1760–1780-е гг. – Алтай и Забайкалье. [Историческая энциклопедия Сибири. С–Я. Новосибирск: ИД «Историческое наследие Сибири», 2009. –
С. 172]

Сибирская ссылка пополнялась не только за счет русских служилых людей. Едва ли не ранее всего применялась ссылка в Сибирь военнопленных, что считалось проявлением милости к своему недавнему противнику. В 1711 г. за Уральский камень было сослано большое количество солдат регулярной шведской армии Карла XII. В плену оказалось по разным подсчетам от 20 до 25 тысяч человек. Сначала они размещались в Свияжске, Казани, Азове и Воронеже, затем были отправлены в Сибирь. Самое большое число пленных – до одной тысячи человек – осело в Тобольске, однако кроме этого шведов размещали в Нарыме, Березове, Таре, Томске, Енисейске, Туруханске, Иркутске, Нерчинске, Якутске, Селенгинске, Илимске, Киренске. Среди шведов были представители различных мирных профессий – учителя и гувернеры, художники и музыканты, сапожники и портные, аптекари и врачи. Они внесли в сибирское общество европейскую бытовую культуры, новые профессиональные навыки и ремесла. В начале второй четверти века большинство военнопленных вернулись на родину. [Шебалдина Г.В. Шведские военнопленные в Сибири в первой четверти XVIII века. – Москва: Российский гос. гум. ун-тет, 2005. – С. 44.]

В XVIII в. петербургское правительство активно продолжало и ссылку на пашню. В 1703 г. «ссыльные люди» были учтены в Томске, Верхнетомском и Уртамском острогах, всего 235 человек. Много ссыльных прибывало в Тару. В Томске с 1727 по 1738 гг. зачислено в оклад 105 душ мужского пола. [Колесников А.Д. Русское население Западной Сибири в XVIII – начале XIX вв. – Омск, 1973. – С. 347, 348, 350]. Продолжалась ссылка и в Илимское воеводство. В этот период среди ссыльных «в пашню» стали преобладать люди, далекие от крестьянского труда. Придя на место наказания, они вскоре подавались в бега, какую-то часть из них возвращали, однако бóльшая часть беглецов стала пополнять ряды бродяг и преступников. Например, всего в 1700–1702 гг. в Илимск было направлено 69 ссыль­ных, из них 50 пришли к месту назначения, а 19 бежали. В последующие годы бежало из этой партии еще 10 человек. Более или менее прочно устроились, став пашенными крестьянами, лишь семь ссыльных. В 1720–1730-е гг. доля крестьян в партиях ссыльных, поступавших в Илимское воеводство, продолжала уменьшаться, в ссылку все больше отправлялось уголовных преступников, среди которых немало было и особо опасных. [Шерстобоев В.Н. Илимская пашня: В 2 т. Т. 1: Пашня Илимского воеводства XVII и начала XVIII века. – Иркутск, 2001. – С. 513].

1760-е годы стали началом массовой ссылки в Сибирь. 13 декабря 1760 г. был принят указ «О приеме в Сибирь на поселение от помещиков, дворцовых, синодальных, архиерейских, монастырских, купеческих и государственных крестьян, с зачетом их за рекрут». Помещикам предоставлялось право самостоятельно определять состав преступления своего крепостного и наказывать его ссылкой в Сибирь. Как следует из нормативных документов, местом для ссылки первоначально был определен Нерчинский уезд. Ссыльные должны были следовать через Калугу по Оке и Волге до Казани, от Казани Камою до Нового Усолья, далее 310 верст пешком до Верхотурья, затем по сибирским рекам до Тобольска и через Томск до Иркутска и Нерчинска.

С 1761 по 1782 гг. в Сибирь, согласно «рекрутских указов», было отправлено не менее 35 тыс. душ мужского пола. Если учесть, что в партиях таких ссыльных женщины составляли 75–80 % от числа мужчин, можно полагать, что за 20 лет в регион прибыло около 60 тысяч ссыльных и членов их семей [Колесников А.Д. Указ соч. – С. 354-355]

Часть ссыльных, отправляемых помещиками в зачет рекрут в Нерчинский уезд, стали использовать для заселения Московского тракта. По данным Г.Ф. Быкони, в 1763 г. здесь уже насчитывалось более 2700 ссыльных, занятых на строительстве пути. К 1782 г. их численность значительно выросла и составила около 6000 душ обоего пола. Только на Нижнеудинском участке тракта числилось 1552 ссыльных посельщика (888 – мужчин и 664 – женщины), что составляло 54,3 % местных крестьян, мещан и купцов [Быконя Г.Ф. Заселение русскими Приенисейского края в XVIII в. – Новосибирск: Наука, 1981. – С. 150–152.]

Масштабные попытки заселения ссыльными края вокруг Байкала были возобновлены государством в самом конце XVIII в. 17 октября 1799 г. именным указом, данным Сенату, повелено было заселить южную часть Восточной Сибири, прилегающую к границам китайским, «между Байкалом, Ангарой, Нерчинском и Кяхтой», с предоставлением различных выгод желающим поселиться. Уже в 1801 г. в Иркутск пришло 1454 человека, часть которых тогда же отправили за Байкал. Однако на месте для ссылаемых не было выстроено жилья, хлеб не заготовлен и весь план колонизации Забайкалья был свернут.

В 1806 г. было решено приступить к водворению ссыльных в Нижнеудинском округе. Сюда было отправлено 2 769 человек. Тотчас по прибытии поселенцы получили все нужное для хозяйства, рубили лес, строили жилища для себя и вновь прибывающих, занимались полевыми работами. За 1807–1817 гг. в округе было построено 18 поселков, включавших 936 жилых домов, 29 магазинов, 19 кузниц, 11 мельниц и 8 часовен. Однако ссыльные приживались на новом месте плохо, не хотели работать и к 1819 г. разбежались. В 1827 г. Сибирский Комитет разрешил устройство поселений в Енисейской губернии. В короткий срок здесь было создано 22 поселка, однако их судьба оказалась той же, что и в Нижнеудинске. Уже в 1842 г. они были обращены в обыкновенные казенные села, а водворенные в них люди обложены общими крестьянскими податьми [Краткая объяснительная записка к проекту министра юстиции о преобразовании каторги // Тюремный вестник. – 1913. – № 12. – С. 1856.]

Несмотря на отсутствие системы и должного порядка в «ссыльном деле», масштабы штрафной колонизации Сибири в XIX в. постоянно увеличивались: ссыльные добывали руду, вываривали соль, ремонтировали дороги, потомки первых колодников пахали и сеяли хлеб. Так, в 1895 г. на Средне-Сибирской железной дороге трудилось около 2 тысяч ссыльнокаторжан и срочных арестантов из тюрем Иркутской и Енисейской губерний, а также более 500 ссыльнопоселенцев. В 1902 г. в пределах Иркутской губернии среди строителей было 5250 ссыльных, или 30 % от общей численности рабочих. В середине века ссыльнопоселенцы составляли третью часть всех рабочих золотодобывающей отрасли Сибири. На основании этих цифр можно сделать вывод о заметном вкладе уголовных ссыльных в развитие промышленных предприятий региона, при этом надо учитывать, что их след в сельском хозяйстве Сибири, в силу многих причин, был менее существенным. [Рабочий класс Сибири в дооктябрьский период. Новосибирск, С. 194].

Для нашего исследования важное значение имеют итоговые количественные показатели сибиркой ссылки. Состояние источниковой базы таково, что относительно точно обобщающие данные можно привести только за XIX-й век. В это время государство активно использовало Сибирь как средство разрежения населения в Европейской России. Согласно сведениям, которые приводит А.Д. Марголис, общее число ссыльных здесь неуклонно возрастало. При этом в динамике их поступления можно выделить два максимальных периода – 1820-е и 1860–1870-е годы, что можно объяснить в первом случае реформой М.М. Сперанского, упорядочившей «ссыльное дело», а во втором – пауперизацией крестьянства после его «освобождения» и как следствие – рост криминальной напряженности в стране. Так, если в 1807–1811 гг. сюда было отправлено 10 175 человек (или чуть больше двух тысяч в год), в 1812–1821 гг. – 39 761, то в следующее десятилетие – 91 709. В 1831–1841 гг. сосланных было относительно меньше – 78 823 человека, в 1842–1851 гг. еще меньше – 62 495. В следующем десятилетии начинается заметный рост – 70 570, затем идет резкое увеличение: 1862–1871 гг. – 123 543 человека и за десятилетие семидесятых – 173 039 ссыльных или больше 17 тысяч ежегодно [Марголис А.Д. Тюрьма и ссылка в императорской России: исследования и архивные находки. – М.: Изд-во «Лантерна»; «Вита», 1995. – C. 30].

В 1880-х годах масштабы уголовной ссылки в Сибирь уменьшаются, что связано с увеличением потока вольных переселенцев. Так, за семнадцать лет с 1882 по 1898 гг. сюда поступило 148 032 ссыльных (без ссыльнокаторжных), или примерно по 8700 человек в год. Из общего числа – 115 927 мужчин или 82,5 %, прибыли в Сибирь одинокими, без семей, именно они, как и в XVII–XVIII вв., менее всего приживались на новом месте, делая ссылку «текучей», постоянно перемещающейся внутри огромного региона. Больше половины ссыльного контингента составляли административные – 77 158 человек, или 52,12 %, затем следовали ссыльнопоселенцы – 46 002 человека, далее, водворяемые рабочие – 21 652 ссыльных и ссыльные на житье – 3095 мужчин и 125 женщин [Марголис А.Д. Указ соч. – С. 32]

Размещение ссыльных в XVIII и XIX вв. внутри Сибири имело общую особенность: основной контингент осужденных и высланных, поступал в уже густо населенные, хорошо освоенные регионы, приселяясь к сельским обществам коренных сибиряков и старожилам. Так, в 1875–1884 гг. среднее количество поступавших ссыльных составляло в Тобольской губернии 7183 человека, в Томской – 2165, в Енисейской – 3170, Иркутской – 4470, Забайкальской – 221, в Якутии – 172 человека, а в целом – 9348 по Западной Сибири и 8033 – по Восточной. Как видим, максимальное число ссыльных направлялось в Тобольскую губернию, наиболее населенную, минимальное – в Якутскую область. [Марголис А.Д. Указ соч. – С. 34]

В конце XIX в. происходит некоторый сдвиг в размещении ссыльных с запада к востоку, что подтверждают и количественные показатели. Так, в 1887–1896 гг. в среднем за год в Тобольской губернии было сосредоточено 5601 ссыльный, в Томской – 1855, Енисейской – 2862, Иркутской – 5220, в Забайкалье – 913 и Якутской области – 159. Таким образом, в Западной Сибири в этот период находилось 7456 ссыльных, в Восточной – 9260. Надо сказать, что и в дальнейшем эта тенденция продолжала нарастать, однако лидерство Тобольской губернии по числу ссыльных сохранялось на протяжении всего XIX в. [Марголис А.Д. Указ соч. – С. 34.].

Размещение ссыльных в Сибири по категориям имело также свою географическую специфику. Так, большинство ссыльнопоселенцев отправлялось в Иркутскую губернию: на 1 января 1898 г. здесь было сосредоточено 37 888 осужденных, что составляло почти 37,67 % от их общего числа (100 595). Второе место по количеству ссыльнопоселенцев отводилось Енисейской губернии – 36 513 душ обоего пола. Далее следовал контингент, размещенный в Забайкальской области – 11 941 человек, затем на Сахалине – 8643, в Якутской области – 3473, Приморье – 1542, в Амурской области – 571 и в Томской губернии – 24. В Тобольскую губернию ссыльнопоселенцы вообще не отправлялись.

Основная масса сосланных на водворение опять же располагалась в Иркутской губернии – 30 243 человека или 76,2 % от их общего числа (39 683). Значительно меньше ссыльных этой категории было в Енисейской губернии – 5590 – однако, это второй показатель по регионам Сибири; затем следует Забайкалье – 2280 человек, далее Якутия – 688, Приморье – 541, Сахалин – 320 и Амурская область – 94. В Тобольской и Томской губерниях водворенных ссыльных не было. По сосланным на житье наблюдалась иная картина: меньше всего – 2 человека – их зафиксировано на Сахалине, далее идет Забайкалье – 117, Якутия – 273, Иркутская губерния – 1846, Енисейская – 2087, Томская и Тобольская губернии соответственно – 2570 и 2988, а всего 9881 человек.

Подобные же особенности имелись и в размещении административно-ссыльных. Больше всего ссыльных этой категории, высланных по приговорам обществ, – 103 102 человека из 146 658 (70,3 %) размещалось на территории Тобольской губернии, меньше всего – в Забайкалье (2 человека). Много административных было в Томской – 35 736, Енисейской – 5853, Иркутской губерниях – 1250. В Якутии, Приморье и на Амуре их число было не значительным, а на Сахалине административных не было вообще. Численность административно-ссыльных, высланных же по распоряжению правительства была небольшой и составляла всего 1760 человек. Основное количество этих ссыльных – 976 человек (55,46 %) правительство размещало в Енисейской и Иркутской (573) губерниях, а также в Якутской области (148). В других регионах Сибири ссыльные этой категории насчитывались единицами [Марголис А.Д. Указ соч. – С.36].

Таким образом, размещение уголовных ссыльных за «Уральским камнем» в конце XIX в. имело свою ярко выраженную географическую специфику: в то время как Западная Сибирь служила местом отбывания наказания для административно-ссыльных, высланных по приговорам обществ (94,67 % этого контингента), а также сосланных на житье – 56,25 %, в Восточной Сибири государство размещало в основном ссыльных по суду – ссыльнопоселенцев – 89,29 % и сосланных на водворение – 97,6 % [Марголис А.Д. Указ соч. – С. 36].

Для нашего исследования важно выяснить соотношение ссыльных к общему населению Сибири по отдельным регионам. По данным ГТУ, на 1 января 1898 г. в Сибири насчитывалось 309 265 ссыльных всех категорий (ссыльнокаторжных – 10 688 человек (3,4 %), ссыльнопосе­ленцев – 100 595 (32,8 %), сосланных на водворение – 39 683 (12,8 %), сосланных на житье – 9 881 (3,2 %), ад­министративно-ссыльных – 148 418 (48,9 %), из них «по­литических» – 1 325 человек (около 0,4 %). Кроме того, 64 683 чел. являлись членами семей ссыльных. По районам ссыльные распределялись следующим образом: Тобольская губ. – 106 093 (35,5 %), Томская – 38 334 (12,8 %), Енисейская – 51 019 (17,1 %), Иркутская – 71 800 (24,1 %), Забай­кальская область – 14 395 (4,8 %), Якутская – 5 177 (1,7 %), Амурская – 679 (0,2 %), Приморская – 2 117 (0,7 %), Сахалин – 8 963 чел. (3,1 %). Каторжан направляли в основном в Забайкалье и на Сахалин. По отношению к населению всей Сибири ссыльные составляли 5,4 % (среди русских – 6,3 %), в т. ч. в Тобольской губ. – 7,4 %, Томской – 6,4, Енисейской – 9,1, Иркутской – 14,2, Забайкальской области – 2,2, Якутской – 2,0, Амурской – 0,6, Приморской – 1,0, на Сахалине – 31,8 % (вместе с каторжными – 53 %). Как видим, наибольшее количество ссыльных было среди жителей Иркутской и Тобольской губерний. Всего за XIX в. в Сибирь поступило более 900 тысяч ссыльных всех категорий. Они примерно в равной пропорции распре­делялись между Западной и Восточной Сибирью. [Историческая энциклопедия Сибири. С–Я. Новосибирск: ИД «Историческое наследие Сибири», 2009. – С. 172, 174].

В конце XIX в. часть регионов Сибири из-за их переполненности была закрыта для размещения новых ссыльных: Акмолинская и Семипалатинская области, Березовский и Сургутский округа, Бийский, Барнаульский и Кузнецкий уезды, а также отдаленные районы Нарымского края, в Енисейской губернии были закрыты Ачинский и Минусинский округа, в Забайкальской области – Троицкосавский, Баргузинский и Акшинский. Иркутская губерния была единственной в Сибири, где не было местностей, запрещенных для ссыльных.

Сибирские власти, интеллигенция края в течение многих лет обращались к правительству с предложением об отмене ссылки. Наконец, после многочисленных «тайных» комиссий и «секретных» комитетов, 12 июня 1900 г. последовал высочайший указ, предусматривавший отмену ссылки в Сибирь по приговорам сельских и мещанских обществ. Если учесть, что ссыльные данных категорий составляли почти 85 % от общего количества ссылаемых в Сибирь, закон должен был радикальным образом изменить всю систему ссылки. Однако желаемого результата не получилось. Отменив ссылку по приговорам обществ, законодательство оставило практику выхода на поселение после отбытия каторжных работ, что не уменьшило, а, наоборот, приумножило количество ссыльных в Восточной Сибири. Так, например, на 1 января 1911 г. ссыльных всех категорий числилось в Иркутской губернии 55 536, в Енисейской губернии 44 545, в Забайкальской области – 14 669, в Якутской – 4 733, а всего – 119 483, что в среднем составляет 5,2 % к общему числу сельского населения этих губерний и областей [ЦГИА. Ф. 1284. Оп. 1912. Д. 24: Отчет Иркутского генерал-губернатора за 1910–1911 год. Л. 21]

Февральская революция радикально изменила пенитенциарные и репрессивные институты империи, а Временное правительство в течение марта – апреля 1917 г. отменило систему старой ссылки.

Возврат к списку

  Rambler's Top100