История пенитенциарной политики Российского государства и Сибирь XVIII–ХХI веков
  • Политзаключенные в камере Александровского централа
  • Каторга - Сибирь
  • «Сибирская ссылка»

07-08-2014

Источниковедческий аспект на страницах «Сибирской ссылки»

Автор: Курас Софья Леонидовна

Начиная с 1973 года выходит в свет тематический сборник, посвященный одному из важнейших вопросов истории сибирского региона – ссылке. До 2000 года он носил название «Ссыльные революционеры в Сибири (конец XIX в. – февраль 1917 г.)», сейчас официально именуется «Сибирской ссылкой». В современной истории этого уникального по авторскому составу, тематическому разнообразию, количеству впервые введенных в научный оборот источников, произошли существенные изменения.

Прежде всего, это было связано с новыми потребностями современного общественного развития, появлением новых научных направлений, иных трактовок уже известных исторических событий. Как отметил в предисловии к одному из выпусков сборника ответственный редактор А.А. Иванов – «редакционная коллегия стремится к исследованию сибирской ссылки не обособлено, а в контексте становления и развития пенитенциарной системы Российского государства в целом»1. При этом справедливо отмечая продолжающийся характер сборника, которым на протяжении тридцати лет бессменно руководил выдающийся ученый, доктор исторических наук, профессор Николай Николаевич Щербаков.

Не претендуя на всеохватывающее исследование темы, в данной статье хотелось отразить основные группы неопубликованных источников, в большей или меньшей степени используемые в исследованиях авторов сборника «Сибирской ссылки». Следуя классической схеме источниковедческого анализа такими группами являются: архивные материалы, законодательные акты, делопроизводственная документация государственных и местных органов власти, отчетная документация ведомств, источники личного происхождения (воспоминания, письма), периодические издания.

Говоря об архивных источниках, необходимо отметить, что авторы статей в серии «Ссыльных революционеров в Сибири» кропотливо и подробно исследовали и ввели в научный оборот большое количество новых архивных материалов, посвященных вопросам ссылки. В большинстве своем это хорошо структурированные и обобщенные данные по политическим преступникам, отложившиеся в партийных архивах. На базе собранного материала исследователями делается подробный анализ не только численности и партийного состава ссыльных, но и их влияния на общественную жизнь Сибири.

Партийные архивы обладали большой четкостью в комплектовании материалов, в то время как в делах уголовных преступников обратная картина, и дореволюционные фонды центральных и областных архивов не могут «похвастаться» таким «порядком» в делах. Материалы по уголовной ссылке рассредоточены по разным фондам архивохранилищ, что существенно затрудняет попытку исследователей определить численный состав ссыльного уголовного элемента, категории преступлений. Такое положение документов сложилось неслучайно, ведь дореволюционные архивы были ведомственными и в момент их формирования еще не было централизованных требований к учету и хранению документов, кроме того, в каждой государственной структуре, существовал свой порядок формирования документооборота. К тому же на организацию делопроизводства влияла частая реорганизация государственного аппарата, что создавало неразбериху в оформлении документов, помимо всего прочего канцелярские служащие были чересчур загружены «бумажной» работой, поэтому качество оформления внутриведомственных документов и требования к их дальнейшему хранению иногда не соответствовали принятым нормам. Тем не менее, несмотря на все сложности в исследовании архивных документов, можно констатировать их постоянное использование в изучении как политической, так и других видов ссылки.

В советский период в исследованиях политической ссылки начинают активно использоваться материалы Центрального государственного архива Октябрьской революции СССР. При этом, в большей степени изучались фонды Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев, в материалах которых содержались пофамильные перечни осужденных революционеров, их партийная принадлежность, возрастной состав. В то время как оставались неисследованными фонды центральных учреждений политического розыска, жандармско-полицейских управлений, судебно-следственных органов одного из важнейших архивохранилищ страны – ГАРФ, чьи хранилища на сегодняшний день насчитывают около пяти миллионов единиц хранения, пятую часть при этом занимают дела пореформенного периода России. Так, например, фонд 122 Главного тюремного Управления при Министерстве юстиции, фонд 102 Департамента полиции только в последние годы стали предметом изучения на страницах «Сибирской ссылки».

Можно усомниться в мнении советских исследователей, изучавших политическую ссылку и укорявших царизм в намеренном стремлении голословно присовокуплять к антигосударственным деяниям преступников еще и уголовные статьи, унижавшие достоинство революционеров, ведь более подробное изучение документов, доказательной базы, собранной следствием, в самих делах подсудимых, а также стенограмм судебных заседаний, хранящихся в фондах ГАРФ, доказывает, что уголовные преступления преступными шайками, которые при этом имели «высокие» идеалы по смене строя, все же совершались. При этом ошибочно было бы думать, что при той массе совершаемых преступлений в масштабах всей страны на рубеже веков, с которой столкнулись немногочисленные, необученные профессионально, загруженные бумажной работой полицейские штаты, могли бы в таком количестве фабриковать дела.

При большом внимании к неопубликованным архивным источникам центральных архивохранилищ авторы серии «Ссыльных революционеров» использовали только те материалы, которые позволяла существовавшая на тот момент идеология. В основной своей массе это были воспоминания и письма самих ссыльных, хранящихся, в том числе в Центральном государственном архиве литературы и искусства. В этих материалах содержатся прошения государственных преступников о материальной поддержке от государственной казны, о плохом состоянии здоровья, постоянном чувстве голода среди осужденных и т. д. К сожалению, на современном этапе изучения темы исследователи в меньшей степени используют источники личного происхождения.

В работах историков как советского, так и современного периода активно используются материалы региональных архивов. Одним из основных в этом списке является Государственный архив Иркутской области, количество единиц хранения в котором превышает 960 тысяч. Наибольшей популярностью как в советский период, так на современном этапе изучения ссылки пользуются фонды – 24 фонд Главного Управления Восточной Сибири, 25 фонд Канцелярии Иркутского генерал-губернатора, 32 фонд Иркутского губернского управления. При этом можно отметить разную интерпретацию авторами одних и тех же сюжетов. Ранее исследователи отмечали, что местные губернские правления не давали заключенным возможности писать письма родным, получать свидания, чересчур жестко контролировали процесс этапирования ссыльных и непосредственно в местах отбывания наказания не давали никаких послаблений. На современном этапе ученые более объективно, без идеологических подоплек исследуют особенности режима и послаблений в нем, существовавшего до революции в России. Так, установлено, что заключенные, осужденные по политическим статьям, имели возможность пользоваться литературой, писать и читать, а также жить коммуной2.

Исследователи советского периода в большей степени изучали революционную деятельность государственных преступников, подробно описывали лишения, притеснения осужденных, умалчивая при этом о возможности заключенных работать и получать пусть небольшие, но все-таки средства к существованию и возможность обеспечивать каторжных всем необходимым. Материалы 25 и 226 фондов ГАИО убедительно показывают, что только в мастерских Александровского централа могло работать до 300 человек. Основной продукцией этих мастерских было швейное производство. При этом они обеспечивали не только себя – заказы поступали и от Забайкальской железной дороги на изготовление сигнальных флагов, и от Иркутской контрольной палаты на изготовление мебели3.

Авторы серии «Ссыльные революционеры в Сибири» полагали, что практически единственной функцией местных органов власти по отношению к преступникам была карательная, которая выражалась в различных видах унижений и запретов4. Однако, справедливости ради необходимо отметить, что это было не совсем так, ведь местные губернаторы стремились изменить существующее положение ссыльных, усовершенствовать пенитенциарную систему Сибири и найти компромиссный вариант между требованиями охраны государственного строя от посягательств преступников и сохранения их жизни и здоровья в суровых сибирских условиях. В этом направлении, например, постоянно работал Приамурский генерал-губернатор барон А.Н. Корф, который направлял министру внутренних дел И.Н. Дурново свои рационализаторские предложения5. Кроме того, служащие самих тюремных замков старались отстаивать интересы и поддерживать тех заключенных, которые обладали редкими ремесленными специальностями, например, сапожных мастеров, перед Иркутским губернским тюремным инспектором6.

Сегодня стали активно использоваться фонды ГАИО, посвященные органам суда и прокуратуры. Ведь в советский период данные фондов 245 прокурора Иркутской судебной палаты и 246 Иркутской судебной палаты использовались только для освещения репрессивной функции этих органов, между тем, только в последние годы стали изучаться вопросы штатного расписания членов судебной палаты, уровень их образования, степень загруженности делами в сравнении с другими судебными палатами на Российской империи7. Также материалы фонда 600 Иркутского губернского жандармского управления помогают уточнить отдельные вопросы структуры, полномочий и особенностей деятельности ведомства.

Материалы Государственного архива новейшей истории Иркутской области становятся источником изучения истории Озерного лагеря в Иркутской области. На современном этапе впервые предпринимаются попытки изучения реального положения вещей в лагерях, особенностей идеологической обработки заключенных, численности и состава осужденных, ведь помимо официальной документации, здесь содержатся воспоминания, письма бывших заключенных8. Исследуется состав, компетенция органов суда и прокуратуры в Сибири в период репрессий9.

Сегодня материалы региональных архивов по отдельным ранее не изученным вопросам системы наказания становятся предметом изучения исследователей. Так, на страницах серии «Сибирская ссылка» был проведен обзор фондов ГАИО, отражающих пребывание военнопленных австро-венгерской армии на территории Иркутской губернии и Забайкальской области в 1915–1920 гг10. Продолжается изучение фондов Государственного архива Забайкальского края по проблеме Нерчинской уголовной каторги, которые позволили выявить документальные неточности в работе тюремной «бюрократической машины» и затруднения современных исследователей в точном определении численного состава преступников, а также женской политической каторги11. Материалы Государственного архива Красноярского края активно использовались советскими исследователями при изучении делопроизводственных материалов МВД и департаментов полиции, в которых была отражена проблема этапирования политических заключенных и степени контроля за ними в ссылке12, а сегодня изучается состав дореволюционной уголовной ссылки и ранее не изученные вопросы репрессий по отношению к китайскому населению13.

Важное значение приобретает введение в научный оборот данных ранее закрытых фондов ведомственных архивов. Так, на страницах сборника «Сибирская ссылка» проводится комплексное исследование системы мест лишения свободы, условий осуждения преступников, воспитательной работы в местах заключения с 1920-х до 1950-х гг., с использованием материалов архивов Министерства юстиции, МВД, ФСБ, УФСИН14. С помощью этих данных исследуются ранее «закрытые» для изучения темы репрессий военного командования Красной Армии в 1930-х гг., неизвестные факты «белого» движения, политика реформирования системы мест лишения свободы, специфика работы НКВД в советское время. Не использовавшиеся ранее материалы архива Министерства юстиции также позволяют изучить факты биографии и особенности работы судей, в том числе Иркутского областного суда, которые ранее не становились предметом специального изучения15.

В целом обобщенные архивные данные, собранные специалистами отечественной сибирской историографии А.В. Дуловым, Ф.А. Кудрявцевым, Б.С. Шостаковичем, Н.Н. Щербаковым по разным периодам и направлениям ссылки являются прочным фундаментом, на основе которого может выстраиваться дальнейшее изучение «старых» и новых тем, посвященных системе наказания.

Правовые вопросы системы наказания в советский период также становились если не предметом специального изучения, то отражения репрессивного характера закона по отношению к политическим преступникам. Так, в статье Б.С. Шостаковича и С.В. Кодана рассмотрен вопрос законодательного регулирования польской политической ссылки. Л.М. Дамешек и С.В. Кодан выбрали объектом изучения систему контроля со стороны государства за перепиской декабристов, сосланных в Сибирь16. Однако, авторы не ставили своей задачей полного анализа всех существовавших на тот момент нормативов, регулирующих ссылку. Они освещали только самые тенденциозные акты.

Начиная со второго номера «Сибирской ссылки» публикуются статьи, посвященные вопросам истории уголовного законодательства, самой системы наказаний, а также судебных учреждений и пенитенциарной системе в целом. Так, в 6 (18) номере «Сибирской ссылки» была опубликована обобщающая статья, посвященная анализу российского законодательства о ссылке и каторге17. Здесь впервые предпринята попытка общего обзора отечественного закона, начиная от судебников XV – начала XVI вв., в которых за серьезные преступления в качестве наказания полагалась смертная казнь, а за менее важные – ссылка, и заканчивая нормативами первой трети XX столетия, которые законодательно отменяли ссылку как вид наказания. Большое внимание авторы уделили эволюции самого законодательства, изменению государственной политики по насильственному удалению преступников от центральных городов сначала с целью заселения обширного края, а уже потом с целья наказания и устрашения преступников.

Кроме того, нужно отметить, что при анализе нормативов о ссылке авторы уже не делят её на политическую и уголовную, изучая законодательные тонкости, действовавшие для всей массы ссылаемого в Сибирь элемента. При этом уделяется внимание исследованию таких категорий преступного элемента как правовое положение женщин, идущих на каторгу, и женщин, вышедших замуж за ссыльнокаторжных, регламентации положения больных18.

Отрадным является тот факт, что в этих публикациях авторы начинают уделять большое внимание как впервые введенным в исторический оборот источникам, так и переоценке уже опубликованных данных. Так, в работах П.Л. Казаряна имеет место большой фактический материал, посвященный вопросам судопроизводства по государственным преступлениям, судоустройства военных судов, рассматривавших дела политических преступников. Здесь значительное внимание было уделено таким важным правовым источникам как Полное собрание законов Российской империи, по которому исследовались законодательные изменения самой структуры судов, процедур рассмотрения дел, подсудности. Кроме того, при изучении ПСЗРИ и Свода законов Российской империи, применялась классическая схема изучения самого источника – исследована структура документа, основные этапы его эволюции, предпосылки создания нового законодательства – Устава уголовного судопроизводства, Устава о ссыльных. Впервые авторы ставят своей задачей «проследить становление правовой базы, определяющей положение ссыльнокаторжных»19, планомерно и скрупулезно исследуя первые правовые указы, учреждающие ссылку начиная с XVII века.

Помимо общих сводов законодательства, авторами подробно изучались отдельные нормативы, касавшиеся подсудности дел судебным палатам, например, «О временном изменении подсудности и порядка производства по некоторым преступлениям» 1878 года, а также ужесточения требований к рассмотрению дел о государственных преступлениях «Положение о мерах к охранению государственной безопасности и общественного спокойствия» 1881 года.

На станицах «Сибирской ссылки» нашли свое отражение нормативные акты не только дореволюционной, но и советской России. Так, одним из планомерных и последовательных исследований, проводимых на протяжении более чем десяти лет издания «Сибирской ссылки», стало изучение пенитенциарной системы Республики Бурятия, частью которого стало исследование структуры исправительно-трудовых учреждений, условий мест отбытия наказаний и другие вопросы. Рассмотрение этих вопросов немыслимо без освоения законодательной базы, ведь именно подробное исследование Уголовного кодекса 1960 года, Положения об исправительно-трудовых колониях и тюрьмах РСФСР 1961 года и других позволили изучить уровень самого закона, его приближенность к действительности, условия исполнения наказания в виде лишения свободы, изменения характера наказания.

Советское уголовное и уголовно-процессуальное законодательство исследовалось авторами для определения роли Иркутского областного суда в делах о государственных преступлениях. Однако, для изучения кадрового состава, правового положения работников суда и основных направлений их деятельности в большей степени использовалась делопроизводственная внутриведомственная документация.

Обозначенные выше источники позволили авторам сформировать новые направления в изучении тем. Большой пласт исследований уже на страницах «Сибирской ссылки» составили публикации, посвященные структуре и деятельности правоохранительных органов дореволюционного, советского и современного периода. Впервые объектом исследований стали как центральные органы пенитенциарной и судебной систем – Министерство юстиции, Главное тюремное управление, так и местные – Иркутский областной суд, Иркутская судебная палата, адвокатура, нотариат, органы прокурорского надзора, в целом система исполнения наказания. В отличие от авторов советского периода, в чьих публикациях использовались архивные данные из делопроизводственных фондов центральных и местных органов государственной власти, но только те, что касались самих дел осужденных государственных преступников, отражали суровость условий этапирования и содержания, авторы современного периода в большей степени исследуют структуру самих правоохранительных органов, организацию их ежедневной учетно-регистрационной, информационной работы. По-новому расставленные акценты, позволили иначе взглянуть на важные законы, инструкции, формуляры, которые формировали деятельность ведомств. Изучая «Временные правила об устройстве полиции в городах и уездах губерний» 1862 года, авторы приходят к выводу, что они не освещали вопросов компетенции полиции.

Одним из новых направлений, проявившихся на страницах «Сибирской ссылки», стало изучение этнической ссылки. Ведь ранее исследовалась только польская политическая ссылка, без учета уголовного элемента. Теперь же исследователями подробно изучается законодательная регламентация жизни ссыльных евреев, поляков, мусульман, немцев, изменение их жизненного уклада в сибирском регионе20. Благодаря данным Первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года можно проследить национальный и половой состав ссыльного элемента. Исследуя статистические материалы и уже опубликованные источники, посвященные религиозной составляющей жизни сибирского региона, авторами в большей степени рассматривается вопрос межнациональных отношений в ссыльном регионе, проблема сохранения национальных традиций, идентичности, веры21. Поднимаемая авторами тема становится настолько значимой, что в 18-ом выпуске «Сибирской ссылки» ей отводят отдельную рубрику под названием «Этно-конфессиональные аспекты политической и уголовной ссылки».

Материалы статистических источников уже были введены в научный оборот советскими исследователи, а на современном этапе существенно изменены акценты в изучении отчетных данных. Совсем по другому дело обстоит, когда речь идет об этнической ссылке середины XX века и авторами поднимается проблема репрессий по отношению к советским немцам после начала Великой Отечественной войны в 1941 году. Здесь уже используются ранее не опубликованные, «закрытые» для исследователей архивные данные, по которым изучается режим спецпоселений, система надзора за ними и более поздние процессы реабилитации сначала уголовных, а затем и политических осужденных немцев22. Благодаря уникальным документам МВД СССР, находящимся на хранении в Красноярском и Иркутском партийных архивах, которые были впервые введены в научный оборот, удалось более скрупулезно изучить периоды усиления и некоторого послабления режима по отношению к спецпоселенцам.

Помимо активного исследования новых архивных «пластов», авторы, изучающие вопросы переселенческой политики советской власти вводят в научный оборот материалы иностранных исследователей, посвященных проблеме депортации немцев. На страницах выпусков «Ссыльные революционеры в Сибири» Б.С. Шостакович также активно использовал исторические сюжеты изданной за рубежом прессы и мемуаров в своих исследованиях для изучения «белых пятен» в биографиях польских ссыльных. Гораздо большей редкостью, чем использование иностранных источников в историческом исследовании каторги было изучение опубликованного зарубежного издания как объекта источниковедческой работы. Таким источником стал труд американского путешественника и публициста Дж. Кеннана «Сибирь и ссылка»23. Этот источник уникален разнообразием рассмотренных на его страницах тем, которые отражали воспоминания осужденных, дневники и письма самих ссыльных, планы тюрем, описания этапных маршрутов, материалы статейных списков. Именно поэтому данный источник имеет важное значение в деле изучения ссылки.

Помимо этнического аспекта, внимание современных исследователей привлекает гендерная сторона ссылки и каторги. Ранее данная тематика не становилась предметом специального исследования. В исследованиях отмечалось, что, несмотря на давность практики ссылки женщин в каторжные работы, в системе Нерчинской каторги так и не были созданы отдельные для женщин условия отбывания наказания. По сравнению с советским периодом изучения женской каторги, когда жизнь политических преступниц рассматривалась только с точки зрения революционной составляющей, в современный период, благодаря рассмотрению ранее не изученных делопроизводственных тюремных материалов, уже исследуется национальный, возрастной состав, образовательный уровень осужденных, условия их содержания. При этом авторы отмечают отсутствие законодательно закрепленных послаблений, касавшихся ношения кандалов. Однако, местная тюремная администрация позволяла не одевать их в обычное время, а лишь на время приезда в тюрьму начальства24. Такие подробные сведения излагались не столько в документах тюремной части, сколько в воспоминаниях бывших каторжников.

Помимо изучения законодательных актов, существенно расширивших проблематику новых исследований, на современном этапе изучения каторги и ссылки исследователи вновь обратили свое внимание на отчетную документацию министерств и ведомств правоохранительной системы дореволюционной России. Отрадно, что уже в первом сборнике «Ссыльных революционеров в Сибири» в 1973 года, авторы ссылаются на подсчитанную по материалам Главного тюремного управления, Министерства юстиции, Министерства внутренних дел статистику ссыльного элемента25. То есть отчетность государственных структур уже активно использовалась исследователями. Однако, ценные дореволюционные делопроизводственные источники изучались только по вопросам, касавшимся политической и административной ссылки, так как подходы к изучению проблемы системы наказания были подвержены сильнейшей идеологизации. Современными же исследователями предпринимается попытка изучения формирования самих делопроизводственных документов в конкретный исторический момент, определить их правую основу, значимость для вышестоящих государственных структур. Так, по новому оцениваются введенные в оборот Э.Ш. Хазиахметовым и Н.Н. Щербаковым статейные списки, используемые отчеты министерств и ведомств, которые становятся объектом изучения современных исследователей.

В перечне используемых авторами сборника «Ссыльных революционеров в Сибири» источников важнейшее место занимали источники личного происхождения – мемуары, воспоминания, письма политических заключенных. Степень информативности этих источников чрезвычайно высока, ведь в них тщательно описывались биография, взгляды революционеров, подробности бытовых условий отбывания наказания, отношение к ним со стороны тюремных органов и многое другое, что является уникальной источниковой базой. Часть этих материалов сосредоточена в фондах архивов и фондах рукописей ведущих библиотек страны, другая часть была опубликована благодаря активной издательской деятельности Всесоюзного общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев. Отдельные материалы по исследовательской деятельности публиковались в журнале «Каторга и ссылка». Благодаря активному изучению этого наследия на страницах сборника «Ссыльные революционеры в Сибири» появляются объемные публикации, где подробно излагается мнение непосредственных «узников царского режима».

Отрадно, что для постоянных авторов продолжающегося сборника, посвященного сибирской ссылке источники личного происхождения все еще представляют источниковедческий интерес. Так, в статье Б.С. Шостаковича, опубликованной во 2-ом (14) сборнике «Сибирской ссылки» как редкий источник исследуется дневник «одного из ключевых фигур польских политических ссыльных»26. По справедливому замечанию автора статьи, дневник Юльяна Сабиньского уникален не только данными о самом польском общественном деятеле, но и свидетельствами об истории декабристского движения. Тем самым, тема взаимоотношений декабристов с политическими ссыльными поляками имеет продолжение, ведь она начала свое изучение еще на страницах 4-го выпуска «Ссыльных революционеров в Сибири»27.

К сожалению, эпистолярное наследие все меньше используется профессиональными исследователями как источник для изучения ушедшего времени, между тем оно еще во многом не изучено.

Наряду с делопроизводственными данными, современные отечественные авторы вводят в активное использование данные статистики Министерства юстиции царской России, с помощью которых устанавливают количественные данные о преступлениях, совершенных во второй половине XIX – начале XX вв., возрастной, половой состав осужденных в масштабах страны, уровень образования, вероисповедание преступников. Помимо рассматриваемых судебными органами дел, источники позволяют оценить работу самих государственных правоохранительных структур, например, количественный состав сотрудников в судебных палатах и адвокатуре. Ежегодное обобщение сведений в Сводах о результатах работы судебных учреждений страны позволяет проследить динамику численности судейских штатов и меняющееся число присяжных поверенных, изучить количество приходящихся на долю каждого дел28.

Данные министерской статистики, опубликованные в Сводах статистических сведений по делам уголовным, производившимся в судебных учреждениях, использовались советскими авторами как официальные сведения по уточнению численности политических преступников начала XX века, поэтому в большей степени использовались источники, начиная с 1906 по 1916 гг29. Кроме того, при подсчете численности сосланных преступников использовались данные, касавшиеся только государственных осужденных, без учета уголовной ссылки, таким образом, большая часть ценного материала из статистического источника в XX веке не была введена в научный оборот. В то время как сегодня активно используется для изучения судебной и тюремной систем.

Изучение сибирской ссылки немыслимо без рассмотрения периодики. Значение этого вида источника отмечалось практически в каждом выпуске «Ссыльных революционеров в Сибири». Материалы таких советских периодических изданий как «Каторга и ссылка», «Пролетарская революция», «Якутская окраина» и многих других активно использовались как мемуарное наследие в деле изучения идейных течений политических ссыльных, влияния на развитие культурной и просветительской деятельности. Отдельные периодические издания становились предметом специального изучения на страницах сборника30. Однако, в меньшей степени в них исследовался сам источник, его структура, информационная составляющая, в большей – деятельность самих авторов – политических ссыльных. Кроме революционных изданий, авторами вводилась в научный оборот ведомственная пресса – «Врачебная газета», «Сибирский врач», в материалах которых нашла свое отражение деятельность сосланных в ссылку по политическим статьям врачей31. В использованных к статьям источниках также фигурировали дореволюционные издания журнала «Тюремный вестник», при этом выбирались материалы, которые отражали жесткость режима тюремных властей по отношению к государственным преступникам. Конечно, более предметное и подробное освещение такие ведомственные издания правоохранительных органов как «Тюремный вестник», «Журнал министерства юстиции» получили уже на страницах сборника «Сибирской ссылки». С этого момента уже подробно исследуется сама структура изданий, степень их информативности, уникальный авторский состав, который представлял ведущие законотворческие органы и научные центры страны. Помимо ведомственных журналов, практически не использовалась официальная сибирская периодика, в том числе такие газеты как «Восточное обозрение», «Сибирь», «Иркутские губернские ведомости», «Томские губернские ведомости» и др. издания, вошедшие в активный научный оборот только в начале XX столетия. Все это, несомненно, обогатило исследование темы ссылки в Сибирь.

Отрадно, что как тридцать – сорок лет назад, так и сегодня исследователей привлекает тема публицистической деятельности самих ссыльных. Так, например, в советскую эпоху исследовалась тема деятельности политических ссыльных в сибирской периодике32, а сегодня изучается публицистическая работа декабристов33. Продолжают изучаться и советские издания – журнал «Каторга и ссылка» по сей день является объектом исследований современных ученых, которые рассматривают деятельность издательства в конкретных исторических условиях, дают характеристику структуре, наполняемости тем34.

Таким образом, можно констатировать, что несмотря на сильнейшую идеологизацию проблемы системы наказания со стороны правящей партии, в советский период был накоплен большой пласт материалов, который, смеем надеяться, еще долгое время будет «подпитывать» новое поколение исследователей. Однако, при всей активности изучения темы ссылки, только в последнее десятилетие, в основном благодаря изучению архивных документов, стала осваиваться «обратная сторона» каторги и ссылки – деятельность органов тюремного надзора, суда, адвокатуры и т. д.

В целом в 70-е – 80-е гг. XX в., в силу объективных причин, связанных с историческими реалиями общественного развития, и субъективных причин, основанных на видении самих авторов, многие правовые и архивные делопроизводственные источники интерпретировались искаженно. Авторы намеренно не замечали в них определенных фактов, привнося в исследуемый источник разоблачительный характер и смысл. Именно поэтому в советский период не было полноценно исследовано законодательство, ведь в нем видели только угрозу жизни для политических преступников. При этом сегодня исследователи стоят на позиции того, что законодательство страны должно охранять его от посягательств и способствовать тем самым укреплению государственности.

Говоря о перспективах развития темы ссылки в Сибирь, важным моментом явилось то, что благодаря выявленным и введенным в научный оборот источникам в XXI веке тема ссылки не только не исчерпала себя, а приобрела новые направления. Хочется надеяться, что в исследованиях современных историков и юристов и дальше достойное внимание будет уделяться роли источника в деле изучения пенитенциарной системы страны.

Примечания

1. Иванов А.А. Предисловие // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2009. Вып. 5 (17). С. 3.

2. Мясников Д.А. Взгляды центральных и местных властей Российской империи на реорганизацию политической каторги в Забайкалье // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2007. Вып. 4 (16). С. 222.

3. Быкова Н.Н. Труд заключенных Александровского централа в начале XX века // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2006. Вып. 3 (15). С. 95-96.

4. Андреев В.М. Революционеры-народники в сибирской ссылке // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в- февраль 1917 ). Вып. 2. Иркутск, 1974. С.61.

5. Мясников Д.А. Указ. соч., с. 224-230.

6. Быкова Н.Н. Указ. соч., с. 96.

7. Курас Т.Л. Вопросы деятельности судебных палат в Российской империи // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2009. Вып. 5 (17).

8. Афанасов О.В. Документы об истории Озерного лагеря в Иркутской области (1948–1963) // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2003. Вып. 2 (14).

9. Какоурова Н.А. Кадровый состав органов суда и прокуратуры Иркутской области в 1930-е годы // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2009. Вып. 5 (17).

10. Ануфриев А.В. Австро-венгерские военнопленные в Иркутске (обзор фондов Государственного архива Иркутской области) // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2009. Вып. 5 (17).

11. Волочаева А.В. Численность и состав преступников Нерчинской уголовной каторги во второй половине XIX века // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2009. Вып. 5 (17); Мошкина З.В. Из истории формирования женской политической каторги в России // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2009. Вып. 5 (17).

12. Щербаков Н.Н. Численность и состав политических ссыльных Сибири (1907–1917 гг.) // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. – февраль 1917 г.). Вып. 1. Иркутск, 1973.

13. Дадышен В.Г. Политические репрессии и китайцы в СССР // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2007. Вып. 4 (16) // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2009. Вып. 5 (17).

14. Гусарова Т.О. Политико-воспитательная работа и обеспечение условий отбывания наказания в местах заключения Республики Бурятия в 50–60е гг. XX в. // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2007. Вып 4 (16); Звягин С.П. Создание и деятельность Отрядов особого назначения МВД Всероссийского правительства в Сибири (1919 г.) // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2007. Вып. 4 (16); Курас Л.В., Суш С.П. Очерк истории мест лишения свободы в Бурят-Монгольской АССР в 1920-х – начале 1950-х гг. … // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2007. Вып. 4 (16); Маменкова Е.С. «Спецконтингент» НКВД СССР – дополнительный источник трудовых ресурсов Красноярского края (1941–1945 гг.) // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2011. Вып. 6 (18); Мильбах В.С. Политические репрессии Сибирского военного округа, 1937–1938 гг. // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2009. Вып. 5 (17);

15. Казарин В.Н. Председатели Иркутского областного суда: пять портретов юстиции // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2006. Вып. 3(15).

16. Шостакович Б.С., Кодан С.В. Историко-правовые аспекты польской ссылки в Сибирь в 1830-х – первой половине 1850-х годов // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. – февраль 1917 г.). Вып. 9. Иркутск, 1985; Дамешек Л.М., Кодан С.В. Система контроля за перепиской ссыльных дворянских революционеров в Сибири (1826–1856 гг.) // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. – февраль 1917 г.). Вып. 9. Иркутск, 1985.

17. Дамешек И.Л., Дамешек Л.М. Ссылка и каторга в имперском законодательстве // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2011. Вып. 6 (18).

18. Степанова Н.Г. (Шенмайер) Правовое регулирование сибирской каторги в первой половине XIX века // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2009. Вып. 5 (17). С. 245.

19. Степанова Н.Г. (Шенмайер) Каторга в системе карательной политики российского самодержавия // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2003. Вып. 2 (14). С. 185.

20. Кальмина Л.В. Адаптация ссыльных в Сибири во второй половине XIX в.: этнические нюансы // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2011. Вып. 6 (18).

21. Гончаров Ю.М. Процессы аккультурации и ассимиляции ссыльных поляков в Сибири во второй половине XIX – начале XX в. // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2011. Вып. 6 (18).

22. Ивлева Т.В. Репрессивная политика против советских немцев в 1941–1945 гг. (на материалах Красноярского края) // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2007. Вып. 4 (16); Занданова Л.В., Метлин С.А. Спецпереселение немцев Поволжья и Ленинграда в Приангарье: депортационная политика, переселенческие и адаптационные процессы (1941–1945 гг.) // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2009. Вып. 5 (17).

23. Меламед Е.И. «Сибирь и ссылка» Джорджа Кеннана и её источниковедческая основа // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2000. Вып. 1 (13).

24. Максимова В.Н. Политическая каторга в Сибири в 1906–1917 гг.: гендерный аспект // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2009. Вып. 5 (17).

25. Щербаков Н.Н. Численность и состав политических ссыльных Сибири (1907–1917 гг.) // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. – февраль 1917 г.). Вып. 1. Иркутск, 1973. С. 202.

26. Шостакович Б.С. Сибирский «Дневник моей неволи» Юльяна Сабиньского: поиски и находки по следам уникального исторического источника // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2003. Вып. 2 (14).

27. Шостакович Б.С.О дружественных связях декабристов с политическими ссыльными-поляками в Сибири // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. – февраль 1917 г.). Вып. 4. Иркутск, 1979.

28. Шахерова С.Л. Присяжная адвокатура Восточной Сибири: состав и территориальное распределение (1885–1917 гг.) // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2003. Вып. 2(14). С. 185.

29. Щербаков Н.Н. Численность и состав политических ссыльных Сибири (1907–1917 гг.) // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. – февраль 1917 г.). Вып. 1. Иркутск, 1973. С. 204.

30. Сосновская Л.П. Связи политических ссыльных Сибири с видными партийными публицистами (по материалам печати 1912–1913 гг.) // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. – февраль 1917 г.). Вып. 4. Иркутск, 1979.

31. Щербаков Н.Н. Революционеры-медики в сибирской ссылке (1906–1917) // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. – февраль 1917 г.). Вып. 4. Иркутск, 1979.

32. Сосновская Л.П. Политические ссыльные в газете «Забайкальское обозрение» // Ссыльные революционеры в Сибири (XIX в. – февраль 1917 г.). Вып. 6. Иркутск, 1981.

33. Бобков А.К. Публицистика ссыльных декабристов и её влияние на сибиряков // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2009. Вып. 5 (17).

34. Васильева Н.Ф. Роль рецензий в становлении журнала «Каторга и ссылка» // Сибирская ссылка: Сборник статей. Иркутск, 2009. Вып. 5 (17).


Возврат к списку

  Rambler's Top100