История пенитенциарной политики Российского государства и Сибирь XVIII–ХХI веков
  • Политзаключенные в камере Александровского централа
  • Каторга - Сибирь
  • «Сибирская ссылка»

07-08-2014

Проблемы семьи и семейные отношения ссыльных в Восточной Сибири во второй половине XIX века

Автор: Сальникова Елена Сергеевна

Первоначально ссылка в Сибирь носила колонизационный характер, увеличивала русское население, способствовала развитию земледелия и ремесел, но постоянный и увеличивавшийся поток ссыльных, особенно с 60–70-х гг. XIX в., доходивший до 20 тыс. в год, ухудшал положение коренных жителей в материальном, нравственном и прочих отношениях. Даже главный тюремный инспектор Иркутской губернии Сипягин писал: «Ссылка, будучи неудовлетворительной сама по себе, ничему не учит и не может послужить улучшению состояния края, она по своим отживающим, непрактичным сторонам, нуждается, если не в совершенной отмене, то в полной реорганизации» [1, 1].

По статистике лучшей частью ссыльных являлись семейные. Только они проявляли себя как более полезные колонизаторы края, в то время как холостые и одинокие, становились бродягами и преступниками. У семейных было больше причин избегать бродячей жизни, беззаботного существования. В них сильнее, чем в других категориях было стремление к постоянной оседлости и к упрочению своего материального благосостояния. Конечно, и среди семейных были исключения, чаще всего это проявлялось в чрезмерном употреблении алкоголя, но для семейных это было редкостью, а для бродяг – правилом.

Ряды семейных ссыльных пополнялись больше всего за счет прибывших в ссылку с семьями. Положение их было иным, чем положение холостых и одиноких. Даже за период этапного пути к месту поселения, который длился, иногда от нескольких месяцев до года, семейным ссыльным полагались определенные льготы. Женам и детям, добровольно следующим за мужьями, выдавались кормовые деньги, из расчета 10 коп. в сутки, и в отличие от осужденных, деньгами которых распоряжался конвой, им они выдавались на руки. Им также полагалась казенная одежда, которая состояла из суконной юбки, треуха, халата, штанов, белья, бродней (особого рода сапоги). Зимой выдавались шубы, но только тем, кому это требовалось по состоянию здоровья, для этого выдавалось специальное медицинское заключение [2, с. 321]. Кроме этого, на этапах, где отдыхала или ночевала партия, семейным ссыльным отводились специальные помещения.

Законы Российской империи регламентировали и семейные отношения ссыльных. К таким законам относился Устав о ссыльных. Он содержал в себе правила о порядке следования ссыльных, надзора за ними, вопросы по трудоустройству их в местах поселения, вопросы семьи, брака.

По 255 статье Устава, жены административно-ссыльных должны были следовать за мужьями независимо от их желания, поэтому большая часть ссыльных этой категории были семейные. А вот по статье 511 сосланным на водворение бродягам воспрещалось вступление в брак до истечения пяти лет со дня заключения их в тюрьму [3]. В самой же Сибири, под влиянием неблагоприятных условий для создания семьи, процент ссыльных, вступивших в брак, был незначителен.

До издания закона 1892 года, когда право на расторжение брака по случаю ссылки одного из супругов, принадлежало лишь не осужденному супругу, положение жены, не пожелавшей следовать за мужем в Сибирь, было безвыходным. Устроить в Сибири новую семейную жизнь, заключить брак, можно было, лишь совершив новое преступление – подделка документов.

В декабре 1892 года вышел закон, который устранил препятствие к устройству семейной жизни ссыльных, для тех, кто прибыл в Сибирь без жен. Им разрешалось по истечении 1-2 лет просить разрешение на расторжение брака. Но это мера не увеличила количество браков, так как просьба о расторжении брака, подавалась духовному начальству и подвергалась канцелярскому производству, и приходилось очень долго ждать. Поэтому администрация ни Иркутской, ни Енисейской губернии не зафиксировали особого увеличения числа семей.

Но даже, если закон и облегчал вступление в брак, далеко не каждый мог это сделать. Для этого требовалось достигнуть определенного материального благосостояния, так как вряд ли кто мог пойти за бездомного бедняка с дурной репутацией, если только ссыльные женщины.

На 1898 год в Енисейской губернии процент ссыльных женщин составлял 9 % (4,7 тыс.), из них 22,5 % прибыло в ссылку с мужьями, в Иркутской губернии соответственно 7,3 % из них 30 % с мужьями [4, с. 14 Приложение].

Одной из главных причин пагубности ссылки, был большой процент бродячих ссыльных, который составлял более 60 %. Именно эта категория доставляла основную проблему администрации и жителям края. Если сопоставить количество семейных с числом живущих оседло в местах поселения, то цифры почти совпадали.

Показателем оседлости служил прежде всего факт наличность у ссыльных усадьбы и двора и только семейные ссыльные чаще всего этим обладали. Не имея своего дома и подворья, невозможно было заниматься сельскохозяйственным трудом. Но чтобы представить эффективность таких хозяйств их надо сравнить с хозяйствами старожилов. Среди хозяйств старожилов Енисейской, Иркутской губернии и Забайкальской области насчитывалось едва лишь 5 % не имеющих дома, среди хозяйств ссыльных в Енисейской, Иркутской губернии 51,5 % и 51,4 %, в Забайкальской 34,5 %.

Более всего интересны сведения о количестве крупнорогатого скота и лошадей у ссыльных – двух главных источников обеспечения крестьянского быта в Сибири.

Таблица № 1

Хозяйства без кр. рогатого скота

на одно хозяйство приходится кр. рогатого скота

в т.ч. лошадей

Енисейская губ.

старожилы

5,7

12,4

4,9

ссыльные

53,3

1,9

0,9

Иркутская губ.

старожилы

7,9

7,4

3,3

ссыльные

62,7

1,1

0,5

Среди ссыльных более половины были без всякого скота. У еще большего числа не было и рабочих лошадей. Больше всего «безлошадных» ссыльных было в Иркутской губернии – 70 %, в ней же больше всего ссыльных без крупного рогатого скота – 65,5 %.

Во всех описываемых местностях скотоводство являлось одним из самых крупных местных промыслов. Количество крупного и мелкого скота достигало высоких цифр, совершенно неизвестных в России. Так, в Енисейской губернии на каждое хозяйство приходилось в среднем 26,9 голов различного скота, в Иркутской – 14,9. У ссыльных же скота на одно хозяйство приходилось всего от 2 до 6 голов, что, по общему уровню сибирского скотоводства, составляло ничтожное количество. И рабочих лошадей насчитывалось в среднем гораздо меньше у ссыльных, чем у крестьян-старожилов. Последние имели от 3,2 до 4,9 рабочих лошадей, а ссыльные от 0,1 до 1 рабочей лошади, а благосостояние крестьянских хозяйств зависело от числа рабочих лошадей, не менее чем от числа рабочих рук [5, с. 270].

Очень важным показателям материального, физического, морального состояния семейных ссыльных было количество детей. В Енисейской губернии на конец XIX в. в среднем приходился 1,3 ребенка, в Иркутской губернии – 1,3 ребенка. [4, с. 14 Приложение], в то время как у коренных жителей до 4-5 детей.

Если родители жили неплохо, то судьба детей не отличалась от жизни детей сибирских крестьян, если же родители были не в состоянии их прокормить, не имели определенных занятия или умерли, то положение их было самое печальное. Приютов было очень мало. На всю Сибирь только два специальных приюта для детей ссыльных, только в Тобольске и Томской губернии.

В Красноярске, Иркутске, Верхнеудинске и Чите был приют для арестантских детей. Кроме этого, в Иркутской губернии был приют для детей ссыльнокаторжных при Александровской центральной тюрьме, куда иногда принимались дети ссыльнопоселенцев. Некоторых детей, если их родители умерли или не в состоянии были их прокормить, принимали крестьянские семьи, но такие случаи были редки. Многие скитались по трущобам, с детства привыкая попрошайничать и красть.

Власти России изначально стремились к тому, чтобы ссыльные вступали в брак в Сибири. Статья 329 Устава о ссыльных гласила: «Старожилу, который согласится прибывшего вновь поселенца, не могущего быть тот час водворенным, принять временно к себе в дом и на собственное продовольствие, выдается в течение четырех месяцев пол плаката арестантского содержания» [3].

Статья 330 гласила: «Для поощрения сих поселенцев к вступлению в брак и к оседлой жизни назначаются денежные пособия как им самим, так и тем кои вступят в брак с ними». Для получения пособия ссыльным в Восточную Сибирь необходимо было направить прошение в канцелярию генерал-губернатора. Так, дочь мещанина Чагина обращается к губернатору края: «Я, будучи свободного состояния, оставшаяся без родителей, в сиротстве, воспитывавшаяся 7 лет в воспитательном доме, питаю надежду получить награду и тем поправить наше состояние». Резолюция генерал-губернатора: На основании свода Гражданских законов XIV, ст. 766 выдать награду за добровольный выход замуж за поселенца [6].

«Прошу разрешить мне воспользоваться получением от казны наградных денег за вступление в законный брак с ссыльнопоселенцем Антоном Васильевым. Разрешить мне вместе с мужем, на основании свода Гражданских законов XIV, ст. 766, дозволение воспользоваться получением от казны наградных денег 50 руб. серебром. Поселенческая жена Авдотья Васильева» [7]. И таких прошений за год было несколько десятков, и, как правило, они удовлетворялись.

Но большинство ссыльных оставались одинокими. [8, с. 302]

Таблица № 2.

Округа

Состоящих

в законном браке

Состоящих

в незаконном браке

Одиноких ссыльных

Живущих при родственниках

Иркутский

50 %

8 %

42 %

24 %

Балаганский

35 %

13 %

52 %

15 %

Нижнеудинский

35 %

8 %

57 %

13 %

Всего

38 %

10 %

50 %

Енисейская губ.

41 %

13,5 %

45,5 %

Процент холостых поселенцев возрастал по мере удаления от Иркутска, потому что здесь легче было найти заработок и возможности для обеспечения семьи. Также из таблицы видно, что значительное количество ссыльных, предпочитало войти в дом родственников, чаще жены. Обе стороны руководствовались, обыкновенно, экономическим расчетом: хозяйство женщины приобретало дарового работника, а мужчина из батрака, становился почти самостоятельным хозяином.

Количество одиноких ссыльных в Енисейской губернии было на несколько процентов меньше, чем в Иркутской. Это объяснялось тем, что туда ссылали административно-ссыльных, жены которых должны были следовать за мужьями независимо от их желания.

Большое количество одиноких ссыльных объяснялось многими обстоятельствами, которые вытекали из самих условий ссылки. Во-первых, существовал запрет ссыльным бродягам вступать в брак первые 5 лет. Кроме этого, в ссылку попадали люди преклонного возраста, (в возрасте 60 лет и более насчитывалось до 27 % ссыльных) [2, с. 103]. Также, большую роль играл незначительный процент ссыльных женщин, который составлял от 3 до 4 % всех ссыльных, если учитывать, что женщины из местного населения были мало расположены вступать в родственные отношения с ссыльными.

Правительство в этом вопросе занимало двойственную позицию. С одной стороны, пыталось поощрять вступление ссыльных в брак, способствовало переезду семьи к ссыльным поселенцам, с другой стороны, существовали законы, которые препятствовали созданию семьи.

Например, прошение поселенца Оёкской волости Константинова, он пишет, что «за несколько лет оседлой жизни занялся хлебопашеством, обзавелся семьей, состоящей из 8 душ, но в настоящее время я уже неспособен пропитать себя и свое семейство. А поселенец Дмитрий Савельич Путашев сватается к моей дочери, и я имею намерение выдать дочь за него, потому что он знает вполне крестьянское дело и может вселяться в мой дом вместо меня хозяином и я намерен передать ему все мое хозяйство, состоящее из скота, домооседлости и хлебопашества. Я и будущий зять, обращаемся с просьбой о выдаче ему свидетельства на вступление в брак, так как он еще не пробыл положенных ему лет на месте причисления». Губернское правление в просьбе ему отказывает так, как он осужден за бродяжничество и не отбыл 5 летний срок, определенный Уставом о ссыльных 650 ст. [9].

«Прошение пересыльного Гроднецкого, находящегося в тюремном замке, ссылаемого в Якутскую область о дозволении ему вступить в брак в Иркутске с мещанской дочерью П. Дмитриевой, а также о приостановлении отправки его на время женитьбы.

Прошение не удовлетворено, так как Гроднецкий следовал по приговору в Якутскую область, то и отправлен, еще прежде означенного прошения» [10, с. 4].

История ссылки в Сибирь за многие годы показала, что лучшей частью ссыльных являлись семейные поселенцы. Они осваивали новые земли, обзаводились детьми, хозяйством, что способствовало развитию края. Но процент таких поселенцев был небольшим и к тому же их труд был в основном малопроизводителен и отличался больше борьбой за выживание, а не желанием разбогатеть и закрепиться в крае.

С 1870–80-х усиливается поток добровольных переселенцев, земледельческий труд которых был намного эффективнее и в которых более всего и было заинтересовано местное население Сибири.

Примечания

1. Сипягин А.П. Несколько слов о настоящем и будущем уголовной ссылки. Иркутск: Губернская типография, 1898. 45 с.

2. Сальникова Е.С. Путь следования ссыльных в Восточную Сибирь во второй половине XIX в. // Вестник ИрГТУ. 2011. № 1.

3.Устав о ссыльных (т. XIV Св. зак. по изд. 1890 г.). Иркутск: Типография Марколя, 1909. 137 с.

4. Ссылка в Сибирь: Очерк ее истории и современного положения. СПб.: Тип. СПб.тюрьмы, 1900. 339 с.

5. Сальникова Е.С. Положение ссыльных в местах их причисления в Восточной Сибири во второй половине XIX в. // Вестник ИрГТУ. 2012. № 2.

6. ГАИО. Ф. 24, оп. 2, д. 220.

7. ГАИО. Ф. 24, оп. 2, д. 268.

8. Материалы по исследованию землепользования и хозяйственного быта сельского населения Иркутской и Енисейской губернии. Иркутск: Тип. штаба и газ. «Восточное обозрение», 1889. Т. 1. 190 с.

9. ГАИО. Ф. 24, оп. 2, д. 198.

10. ГАИО. Ф. 24, оп. 2, д. 70.


Возврат к списку

  Rambler's Top100