История пенитенциарной политики Российского государства и Сибирь XVIII–ХХI веков
  • Политзаключенные в камере Александровского централа
  • Каторга - Сибирь
  • «Сибирская ссылка»

07-08-2014

Пожарная команда Александровской каторжной тюрьмы и организация противопожарной службы в Иркутской губернии в конце XIX – начале ХХ вв.

Автор: Черных Владимир Васильевич

Несмотря на отдельные позитивные изменения, происшедшие в развитии пожарного дела в Иркутске во второй половине XIX века, объективности ради, нужно отметить, что в целом состояние пожарного дела было удручающим. Пожары 1879 г. наглядно продемонстрировали беззащитность городов и селений от огня и заставили власти всех уровней и общественность предпринять всевозможные меры по улучшению пожарного дела в губернии. После 1879 г. пожарные команды стали появляться повсеместно, сначала в городах, потом в крупных посёлках и даже тюрьмах.

Механизм организации пожарных команд на местах выглядел следующим образом. Для наглядности приведём конкретный пример по устройству пожарной части в одном из городов губернии, а именно, Верхоленске. Город, до 1880 г. насчитывавший около 1 тыс. человек, пожарной части не имел. В случае пожара, жители в соответствии с расписанием обязаны были являться со своими инструментами и производить доставку воды. Отсутствие должной организации, пожарных машин, да и отношение самих жителей к пожарам приводили к тому, что загоревшиеся строения сгорали дотла. Поэтому, основываясь на циркулярном предписании Министра внутренних дел от 10 мая 1880 г., Иркутская Управа постановила создать в г. Верхоленске пожарный обоз, отвести под него общественное здание, а также создать в городе пожарную часть, что и было организовано в 1880 г. Регламентирующим документом этих управленческих решений стало принятие инструкции об устройстве в г. Верхоленске пожарной части [1].

13 января 1889 г. брандмейстер иркутской пожарной команды доносит на имя иркутского полицмейстера, что город далеко не безопасен в пожарном отношении, что повторение пожарной катастрофы, бывшей в нем 22–24 июня 1879 г., вполне вероятно, если пожарные средства города останутся и далее в наличном состоянии и если не будут приняты меры, обязывающие обывателей соблюдать устав строительный и пожарный в принадлежащих им имуществах, и что вопрос улучшения пожарной части города и противопожарных его средств составляет потребность для города, не терпящую отлагательств.

В подтверждении приводит, во-первых, малочисленность пожарной команды, благодаря чему команда, сосредоточиваясь в центре города, не в состоянии была порой оказать своевременную помощь окраинам города. И, во-вторых, недостаточность средств водоснабжения, т. к. река Ушаковка местами чрезвычайно мелководна, зимою же промерзает до дна, Ангара не имеет правильно устроенных водокачек и съездов, а потому недоступна во время ледохода и полноводия и небезопасна в остальное время года, особенно ночью. Что же касается наличных водохранилищ – пожарных колодцев, то они составляли охрану только известной части города и были столь малы запасами воды, что их хватало только на первое время пожара, быстро же наполниться, за примитивностью устройства водоемных механизмов, они были не в состоянии [2].

В связи с этим брандмейстер просил увеличить состав команды хотя бы на летнее время до 103 человек, что давало бы возможность создавать на это время четыре пожарных отряда в Знаменском, Ремесленном, Глазковском предместьях и Нагорной части, а также улучшить материальный быт команды. В отношении водоснабжения рекомендовал существующие пожарные колодцы снабдить более усовершенствованными насосами или приспособить их всасывающие трубы к питанию резервуаров колодцев имеющейся паровой пожарной трубой.

Ходатайство это, явившись предметом обсуждения Управы и Думы, имело следствие то, что городом, начиная с 1890 и по 1898 гг. ежегодно выделялись на время с 1-го мая по 1 октября из своего пожарного резерва два временных отряда по 8 человек прислуги при 5 лошадях с пожарною трубою, 4 бочками и необходимыми ручными инструментами каждый, расположенные один в Знаменском предместье, другой в Нагорной части, приведен в порядок Арсенальский колодец с приспособлением паровой пожарной трубы для накачивания воды в резервуар этого колодца, введено деление пожарных служителей на разряды с увеличением им жалования, отпуском полного для всей команды обмундирования, из расчета 35 руб. в год на человека и аммуничных денег [3].

Как видно из приведенного перечисления принятых мер по улучшению пожарной части, оно заключалось, в главных чертах, в увеличении состава команды и средств водоснабжения. Да и те оказались далеко не выполненными.

А потому в 1898 г. бывшим полицмейстером возбуждается перед губернатором почти аналогичное вышеприведенному ходатайство об улучшении противопожарных средств города путем упразднения так называемого пожарного резерва, как не имеющего ничего общего с пожарной командой, хотя и причисляемого к её составу. Выделяемые из резерва временные пожарные отряды оказались на деле далеко не соответствующими назначению в силу крайней их малочисленности и полного не приспособления к пожарной службе. Тоже констатируется и по отношению ко всему резерву[4].

Взамен упразднения резерва и выделяемых им двух отрядов полицмейстер просил сформировать самостоятельную по счёту четвёртую пожарную часть в Нагорной части города. Кроме того, отмечал также и недостаточность водоснабжения.

Результатом приведенного доклада явилось упразднение городского пожарного резерва и образование из него в том же 1898 г. 4-й пожарной части в Нагорной части города. Возведение деревянных зданий и заготовление пожарного обоза для формирования 4-й части стоило около 20 тысяч рублей. Кроме того, в том же году приступили к приведению в порядок двух старых и возведению шести новых противопожарных колодцев. Последние работы были закончены в 1900 г. и обошлись приблизительно в 22 тысяч руб. [5].

В следующем 1899 г. производится полное обновление инструментальной части пожарного обоза и укомплектование его необходимыми принадлежностями, приобретается механическая выдвижная лестница и прочее, всё это вызывает новый единовременный в течение года расход около 20 тысяч рублей. В этом же году приступили к постройке новых зданий, каменных: для 3-й пожарной части, законченных в 1901 г. Стоимость последнего сооружения выразилась в сумме свыше 45 тыс. руб.

В 1900 г. Обществом Взаимного от огня страхования формируется свой пожарный обоз в составе ручной пожарной трубы, пяти бочек, восьми человек наемной прислуги, семи лошадей и на 40 чел. отряда охотников. В 1904 и 1910 гг. Общество дополняет этот обоз двумя небольшими резервами и доводит весь состав обоза до трёх однотипных труб, 18 бочечных ходов, 24 лошадей, 16 наёмных пожарных служителей [6].

О несоответствии сил пожарного обоза и стихии говорит тот факт, что за последние 15 лет XIX в. (с 1886 по 1900 гг.) в городе в среднем в год происходило 57 пожаров с суммой убытков на 65 607 руб. Вопрос о состоянии пожарно-полицейских частей был поставлен в городской Думе в 1898 г. Дума одобрила целый комплекс мер, включающий в себя более рациональное размещение пожарных частей в черте города, капитальный ремонт старых помещений и строительство новых, причём постройке нового здания для III-й части придавалось первостепенное значение [7].

24 октября 1898 г. состоялось заседание думской комиссии в составе городского головы В. Жарникова, брандмейстера П. Мякинина, и. д. полицмейстера Чингиса и гласного Думы Я. Комарова. Были рассмотрены эскизы новых зданий III-й полицейской части и пожарного обоза при ней, составленные городским архитектором А.И. Кузнецовым. Эскизный проект, одобренный комиссией, предполагал строительство не только здания пожарной части, но и деревянной казармы для городовых, конюшен с сеновалами, сараев и ледников для квартир служащих, помещений для хранения имущества. Все работы оценивались в 60 000 руб. серебром (к первоначальной сумме в 50 400 руб., назначенной архитектором Кузнецовым для строительства главного здания с каланчой, комиссия добавила 10 000 руб. на строительство вышеуказанных помещений).

Проект с дополнениями комиссии был представлен на обсуждение в Думу 27 октября 1898 г., где получил полное одобрение и был передан комиссии, работающей по устройству помещений для пожарно-полицейских команд, для практического осуществления. Однако Дума, вместо намеченных 60 000 руб. решила поручить управе внести в смету 1899 г. сумму в 30 000 руб., то есть в 2 раза меньше, пояснив при этом, что «Дума полагала бы здания вчерне выстроить в один год» [8]. Иными словами, на 1899 г. планировалось сделать основной объем работ на сумму 30 000 руб., а впоследствии на различные отделочные работы, завершение строительства выделить средства дополнительно. Об их размере не говорилось, но было ясно, что цифра 60 000 руб. снижалась.

Забегая вперед, скажем, что и эта сумма не была в реальности получена, и финансирование строительства III-й пожарно-полицейской части по Преображенской улице за счёт городских средств было ограничено 20 000 руб.

Заседание Думы, одобрившее проект Кузнецова, не пришло к единому мнению относительно того, где же будет размещаться III-я пожарная часть. Группа гласных из 17 человек выступила с заявлением, в котором выразила своё несогласие с выбором места для строительства на Преображенской улице «на месте, бывшем Новожилова» [9]. Они обосновывали своё мнение тем, что отсюда дежурные пожарные не будут видеть район города под горой от Крестовоздвиженской церкви, а также тем, что нецелесообразно переносить III-ю часть с прежнего места, то есть с ул. Арсенальской (ныне ул. Дзержинского, где находится управление пожарной охраны г. Иркутска). Здесь необходимо сказать несколько слов о размещении пожарных частей в Иркутске и о том, почему возникли затруднения с выбором места.

К концу XIX в. в городе существовали 4 пожарно-полицейские части, которые находились: I-я – на Луговой улице (соврем. ул. Марата); II-я – на углу Шалашниковской ул. и Большой (ул. Октябрьской революции и К. Маркса); III-я – на Арсенальской улице; IV-я – на 2-ой Иерусалимской [10].

Когда в 1898 г. заговорили о строительстве здания для III-й части на новом месте, то встал вопрос и о новом соотношении всех частей: с перемещением III-й пожарной части с Арсенальской на Преображенскую улицу, она оказалась бы неподалёку от II-ой, а это было не совсем рационально. И тогда возникло предложение, перенести в свою очередь и II-ю часть на Хорошевскую ул. в Знаменском предместье (соврем. предместье Марата).

С этим были не согласны 17 гласных, выступивших с заявлением, говоря, что нынешнее (на 1898 г.) место II-й части является центральным и нет смысла его менять, поэтому следует для III-й части подыскать другое место.

Тем не менее, комиссия, в которую был передан этот вопрос, на заседании 4 декабря 1898 г. решила поставить III-ю часть на месте Новожилова по Преображенской улице, а I-ю, II-ю, IV-ю оставить на занимаемых ими местах. Прежнее же место III-й части по ул. Арсенальской «предоставить добровольному пожарному обществу в пользование... на все время существования этого общества»[11]. Заключение комиссии было утверждено Думой 7 декабря 1898 г.[12]

Из этого обзора ясно, что в материалах технической документации, находящихся в БТИ и архиве пожарного управления, присутствует неточность. Указание 1876 г. как даты постройки здания с каланчой (в одном случае) или как даты перехода участка по Преображенской улице в пользование III-й пожарной части (в другом) не соответствует действительности, так как вопрос об этом встал лишь в 1898 г.

В январе 1899 г. комиссия по устройству помещений пожарно-полицейских команд пришла к выводу, что, в виду недостатка городских средств, надо сократить сумму, выделенную на капитальный ремонт зданий I-й, II-й, IV-й частей с 4100 руб. до 2100, а постройку III-й части рассрочить на 3 года и в смету 1899 г. внести не 30 000 руб., как было решено ранее, а только 20 000 руб.[13].

На заседании Думы 12 июля 1899 г. обсуждался доклад городского архитектора о проекте и смете на постройку III-й пожарной части. Как записано в протоколе заседания, «из доклада... усматривается, что высчитанная по смете сумма 22 479 руб. 58 коп. ... при выполнении работ должна уменьшиться как вследствие обычной скидки на торгах с цены подряда, так и вследствие разницы прежних и теперешних цен на рабочие руки и стройматериалы, почему имеющийся кредит в сумму 20 тыс. руб. можно признать достаточным. Городская Дума постановила: проект и смету городского архитектора на постройку III пожарной части утвердить и принять к исполнению» [14].

Торг на постройку главного каменного здания III-й пожарной части был произведен в июле 1899 г., а на постройку подсобных помещений в сентябре 1900 г. [15]. Через 2 месяца подсобные помещения были выстроены, и 17 декабря 1900 г. освящены [16].Строительство главного здания с каланчой продолжалось до августа 1901 г.

Таким образом, 30 августа 1901 г. можно считать датой завершения строительства комплекса помещений для III-й пожарно-полицейской части.

В распоряжении части находилась вся усадьба по Преображенской ул., 43 [17]. В 1936 г. решением горисполкома порядковый номер 43 был заменен на № 29; в настоящее время здание пожарной части имеет порядковый № 33. Одним номером обозначались все помещения части, расположенные на территории бывшей усадьбы.

До того момента, как было начато строительство III-й пожарно-полицейской части по Преображенской улице, в проекте оговаривалась постройка деревянных казарм для городовых, конюшен с сеновалами, сараев, кладовых, ретирад. Упоминание об этом, относящееся ко времени строительства, встречается в иркутской газете «Восточное обозрение» за 1900 г., когда речь шла о торгах на постройку каменного здания для пожарного обоза, казарм и навеса на каменных столбах. Более подробные сведения о количестве и назначении помещений имеются в архиве БТИ за 1954 г. В пояснениях к плану усадьбы указано 7 помещений (помимо главного, с каланчой), из которых 2 кирпичных – здание газодымной службы (обозначенное на плане литерой «Б») и жилой дом в 2 этажа (литера «В»); 2 дровяника, 2 сарая, 1 уборная. На сегодняшний день III-я пожарная часть имеет в своем распоряжении лишь одноэтажное кирпичное здание с каланчой, в бывшем общежитии пожарной части (литера «В») располагается отделение городской травматологической больницы, остальные же помещения не сохранились.

Формирование любой пожарной команды имело свои особенности, но принципы их создания и развития достаточно схожи. Наглядным примером может служить история развития Александровской тюремной пожарной команды.

В 72 верстах от г. Иркутска вблизи с. Александровского были расположены две крупных центральных тюрьмы – каторжная и пересыльная.

В пожарном отношении как тюрьмы, так и село находились в недостаточно благоприятных условиях. За исключением каменной тюремной церкви, двух каменных корпусов каторжной тюрьмы, занятых арестантскими камерами и мастерскими, и каменных зданий кухни и пекарни, все остальные здания как в тюрьмах, так и в селе были деревянными.

Как тюрьмы, так и само село к концу XIX в. не имели обширной специальной противопожарной организации, хотя при тюрьмах и имелся запас пожарных машин и некоторых других противопожарных инструментов. В самом селе имелись лишь пожарная машина и четыре бочки, всегда содержащиеся в неудовлетворительном состоянии [18].

В наиболее неблагоприятном пожарном отношении находились деревянные бараки пересылочной тюрьмы и тюремной больницы, расположенные на горе вдали от естественных водоемов.

Здесь же в больнице в 1906 г., по инициативе врача Г.И. Гольшуха, заведующего тюремной больницей, была впервые организована из больничных палат служителей небольшая пожарная команда, имевшая первое время в своём распоряжении всего лишь одну небольшую пожарную ручную машину, два багра, два топора и одну ручную пожарную бочку. Команда имела своей целью оказание первой помощи в случае пожара исключительно внутри тюремной больничной ограды. В пожарные назначались ссыльнокаторжные из бывших матросов и солдат [19].

Для ознакомления со способами тушения пожара и обращения с пожарными инструментами устраивались на больничном дворе пробные тревоги и учения.

В 1907–1908 гг. больничная тюремная пожарная команда укомплектовывается пожарным инвентарем, а также хозяйственными рабочими исключительно из ссыльнокаторжных вне тюремного разряда, и с этого же времени её действия расширяются на все тюремные здания, таким образом, она превращается из собственно больничной пожарной команды в тюремную пожарную команду. Устанавливается постоянное дежурство. Часть пожарных из числа хозяйственных больничных рабочих вне тюремного разряда была размещена вне ограды в особом рабочем больничном бараке.

В 1909 г. Главным тюремным управлением было ассигновано на пожарную часть Александровской центральной каторжной тюрьмы 300 руб., благодаря чему появилась возможность поставить пожарную часть более основательно: для пожарных ручных машин, до этого перевозивших вручную, были сделаны летние и зимние хода с таким приспособлением, что на каждый ход помещались и бочка, и машина, Сделан трубно-багрово-бочечный ход, приобретены ещё две пожарные машины и прочий пожарный инвентарь, увеличен состав пожарной команды, которой была придана строевая и чисто специально-пожарная организация [20].

В результате внимательного отношения администрации тюрьмы и поддержке брандмейстера А.Ф. Домишкевича, пожарная тюремная команда стала организацией, успешно выполняющей своё назначение, и имеющей к тому же большое воспитательное значение, т. к. являлась своеобразным моральным орудием в руках руководства тюрьмы.

Необходимо отметить, что на начало ХХ в., за исключением пожарных команд г. Иркутска, все остальные команды, имевшиеся в городах губернии, находились все-таки в зачаточном состоянии и тушение крупных пожаров им было не по силам.

Обывателей в XIX в. удивляло соединение в одном ведомстве полицейских и пожарных, в силу их функционального различия [21]. Хотя объяснения концентрации под одной крышей полицейских и пожарных достаточно просты. И те и другие находятся на страже государственной и частной собственности, призваны защищать людей от преступности и стихийных бедствий. Подобного рода деятельность связана с повышенным риском, следовательно, требует воинской дисциплины и безукоризненного выполнения приказов своих руководителей.

Однако взаимоотношения полиции и пожарных команд на протяжении всего XIX в. имели ряд особенностей, игравших роль своеобразных раздражителей и не способствовавших их взаимопониманию.

Основной причиной явилось то, что пожарная команда состояла в полном ведении полиции, что предоставляло право вмешательства полиции во время пожаров. Это вмешательство некомпетентных лиц в право распоряжений на пожарах подрывало авторитет начальников пожарных команд и, более того, воспринималось, как оскорбление. Последствиями такого вмешательства во многих случаях были тяжелые столкновения, приводившие даже к оставлению пожарными руководителями, несогласными с распоряжениями полицейского чиновника, своих команд [22].

Объяснения этих разногласий достаточно тривиальны. В любой специальной организации имеются лица, на которых совокупная воля её членов переносит право власти и право приказаний. От этих лиц требуется, чтобы они принадлежали к той организации, в которой им передана власть и право приказаний, и чтобы они участвовали в тех действиях и событиях, к которым готовят своих подчиненных. Приказания только такого лица всегда и наверняка будут исполнены, так как они связываются в последовательные ряды приказаний, соответствующие событиям, а потому и исполняются.

Начальники пожарных команд (брандмайоры) органически связаны со своими командами. На них переносится власть и право приказаний. Они живут с командой, участвуют во всех событиях своей команды, знакомы с условиями работы и специально подготовлены для того, чтобы всегда знать, какое и где отдать приказание. Их приказание соответствует конкретной ситуации, понятно исполнителям и непременно будет исполнено.

Вмешательство же посторонних лиц в распоряжения начальников пожарных команд вносило дезорганизацию. Положение усугублялось тем, что это вмешательство было закреплено действующими уставами городских пожарных обществ (п. 74) и нормальным уставом сельских пожарных дружин (п. 44). Те же трения возникали и у руководства добровольных пожарных команд с полицией. На основании вышеупомянутых параграфов устава все пожарные добровольцы при действиях на пожарах обязаны были безусловно подчиняться распоряжениям высших местных полицейских начальников [23].

Таким образом, сам закон вносил в жизнь пожарных организаций вмешательство посторонних по профессии лиц, предоставляя им власть и право приказаний. Такое требование устава противоречило элементарному представлению о значении власти.

И только 26-го июня 1910 г. в г. Риге на V очередном съезде членов Императорского Российского Пожарного общества было принято решение об изменении пресловутых параграфов, которые получили следующую формулировку: «Начальник и чины полиции, не вмешиваясь в распоряжения начальника пожарной команды, оказывают ему всякое содействие к поддержанию порядка, а в случае надобности, и в помощи в рабочей силе. В городах и поселениях, где одновременно существуют городские и полицейские пожарные организации, главное руководство тушением пожаров возлагается на лицо по определению местного общественного управления по соглашению с правлениями пожарных обществ с утверждения губернатора» [24].

В 1910 г. городское управление Иркутска, основываясь на полученных из Министерства временных правил о городских пожарных командах, возбудило ходатайство о передаче пожарной команды в ведение города [25]. Причём из доклада по данному вопросу городской управы следовало, что желательность передачи команд городу вызывалась главным образом тем, что средства на содержание полицейской команды даются городом, в чём и выражается участие города в пожарном деле. Весь внутренний распорядок команды и заведование хозяйственной стороной пожарного дела вело полицейское начальство. Оно назначало и увольняло брандмейстеров и всех служащих в пожарной команде, от него же по существующему распорядку зависели и всякие улучшения и усовершенствования в постановке пожарного дела.

Но полицейское начальство, обременённое многочисленными и требующими быстрого исполнения административными делами, не в силах было уделить много внимания не только на улучшение пожарного обоза, а подчас и на детальное руководство и наблюдение за таковым.

Всякое хозяйственное дело и его улучшение требует денег, а деньги дает город, который, естественно, желал знать, на что и как они расходуются и, кроме того, залог успеха всякого дела заключается в том, чтобы таковое лицо или учреждение ближайшим образом было заинтересовано в его успехе. Это положение обязательно и в пожарном деле, им должны ведать сами города, на жизнь и имущество обывателей которых могут отражаться так чувствительно недочёты противопожарной охраны, а не администрация, которая занимается этим делом лишь потому, что на неё возложена эта обязанность как дополнительная, к другим основным, более сложным и ответственным.

17 июня 1910 г. последовало утверждение Министерством Внутренних дел временных правил об устройстве Иркутской городской пожарной команды [26] и штатного её расписания, и на этом основании пожарные команды со всем находящимся в них имуществом были переданы городу. То, что было характерно для губернского города, вполне естественно было полностью повторено в других городах губернии. По инструкции, главные обязанности заведующего по отношению к пожарной команде заключались в наблюдении, чтобы команда постоянно удовлетворяла своему назначению, для чего ему предоставлялось право производить внезапные осмотры команды, и обоза, проездку лошадей и прочее, назначать и увольнять пожарных служителей по представлению брандмайора, проверять и сличать с оправдательными документами приходно-расходную книгу команды, ведущуюся брандмайором, следить за инвентарём пожарной команды, а также исправностью его содержания, за тем, чтобы штат команды своевременно удовлетворялся присвоенным содержанием, за улучшением и усовершенствованием пожарного дела, доводить до сведения городского управления о всех замеченных неправильностях и беспорядках на пожарах и вырабатывать инструкцию для команды.

По вступлении в должность и ознакомлении заведующего со своими обязанностями выяснилось довольно частое расхождение взглядов последнего с таковыми же со стороны брандмайора. Такие разногласия приходилось по смыслу инструкции для заведующего представлять на усмотрение общего присутствия Управы, а иногда и Думы, но разрешение подобных вопросов в большинстве чисто пожарного характера требовало известного знакомства с пожарным делом, члены же Управы и гласные Думы в большинстве такими познаниями не обладали. Заведующим пожарными делами в 1912 г. было возбуждено ходатайство перед Думой о желательности организации при городской Управе совета из сведущих в пожарном деле лиц для разрешения более важных, возникающих в постановке пожарного дела в городе вопросов и для достижения большего при разработке их освещения. Городская Дума с таким предложением согласилась и с 1913 г. [27] учредила при городской Управе Пожарный Совет, утвердив под председательством заведующего пожарным делом предложенных им десятки лиц, в том числе брандмайора. В течение 1913 г. означенный Совет собирался и имел 19 заседаний, на которых рассматривались вопросы: по выработке инструкции для пожарной команды, расширения пожарной охраны на окраине города, о приобретении пожарных труб, экипажей и прочее, а также о тушении происходящих за это время пожаров. Кроме того, в одном из последних заседаний пожарного Совета последний, в виду окончания срока избрания гласных городской Думы прежнего состава, а следовательно, и окончания полномочий членами Пожарного Совета в связи с предстоящим избранием новых, имело суждение о том, удовлетворяет ли существующая организация Совета с присвоенным ему правом совещательного голоса всем нуждам пожарного дела и является ли желательным дальнейшее сохранение в том же виде Совета. Причём Совет пришел к единогласному заключению:

1) что город постоянно расширяется, воздвигаются многоэтажные здания, следовательно, и пожарное дело неуклонно должно совершенствоваться;

2) что должность члена Управы Заведующего пожарным делом может быть заменена лицом сведущим в пожарном деле, кроме того, на нем будут лежать как и теперь другие отрасли городского дела, почему необходима помощь;

3) что существующий Пожарный Совет с правом совещательного голоса существенной пользы делу оказать не может [28].

Исходя из таких соображений, было высказано пожелание за замену Совета Исполнительной Пожарной Комиссией, в состав которой под председательством члена Управы – заведующего пожарной командой, должны входить лица, знакомые с пожарным делом, а именно, с правом решающего голоса: пять гласных Думы, три председателя от Добровольного Пожарного Общества и с совещательным: полицмейстер, брандмайор и по одному представителю от Обществ: Взаимного Страхования и Голубого Креста. Учреждаемой Комиссии предполагалось представить непосредственное наблюдение за правильностью постановки и ходом пожарного дела и контролем должностных лиц команды. Таким образом, на создаваемую Комиссию возлагались по отношению к пожарной команде обязанности, которые относились ранее единолично членам Управы заведующим пожарным делом [29].

Изучение штатного расписания и нормативных документов позволяет сказать, что, за исключением небольшой прибавки к жалованью и переименования брандмейстера в брандмайора, изменений в структуре, правах и обязанностях пожарной команды с передачей её в ведение городского общественного управления не произошло. Уже к 1911 г. это был достаточно отработанный механизм, сохраненный в дальнейшем.

Сложившаяся структура управления без видимых изменений просуществовала до 1917 г. и позднее – до окончательного установления Советской власти в Иркутской губернии. Тем не менее, предпринимаемые меры незначительно изменили ситуацию с пожарами.

В заключение, приведем немного цифр. Статистика показывает, что среднее годовое число пожаров, зарегистрированных в Иркутской губернии за 1895–1910 гг. – 441, – является сравнительно небольшим. Например, в Западной Сибири среднегодовое число пожаров за этот же период составило 3882, что также немного, если брать в расчёт огромную территорию (один пожар в год на площади 12 457 кв вёрст) [30].

Из общего числа пожаров за 16 лет 7062 на города пришлось 1709, или 24,2 % и на уезды 5353, или 75,8 %, из общего числа погоревших дворов (7152) в городах горело 1439, или 20,1 %, и в уездах – 5713, или 79,9 %. Таким образом, соотношение между погоревшими дворами в городах и уездах свидетельствует о большей горимости сельской местности, что объясняется несоблюдением на селе противопожарных мер и отсутствием слаженных сил и средств пожаротушения, а также, по всей вероятности, низким уровнем культуры. Общая сумма ущерба от пожаров за 16 лет (4.732 тыс. руб.), в городах их было 1631 тыс. руб., или 34,5 % и в уездах 3100 тыс. руб., или 65,5 %. Обращает внимание неуклонный рост пожаров в городах: за 1895–1899 гг. в городах губернии было 272 пожара (306 тыс.руб. убытка), в 1900–1904 гг. – 515 пожаров и (470 тыс. руб. убытка) и в 1905–1909 гг. 759 пожаров и (761 тыс. руб. убытка), т.е. увеличение по сравнению с 1895–1899 гг. пожаров в 2,8 раза, убытков в 2,4 раза. Это связано не только с индустриальным развитием городов, но и со смутой, пришедшейся на эти годы [31].

Число пожаров в губернии выражается относительным числом 1,1 погоревшего двора в 1 пожар и, таким образом, оказывается значительно меньше, чем в Европейской России (1,6 двора). Соотношение городских и сельских пожаров почти что одинаково (0,85 и 1,1 двора). Это объясняется тем, что города в Иркутской губернии по большей части очень мало отличались от сельских поселений. Убыточность от пожаров в Иркутской губернии в эти годы составила в среднем 697 руб. за 1 пожар, убыточность отдельно в городах (994 руб.) более чем на треть больше, чем в уездах.

По времени года, большинство пожаров в губернии происходило в зимние и весенние месяцы – 3742 (57 %), тогда как в летние и осенние – 2731 (43 %). Объясняется это продолжительными и суровыми зимними холодами в Сибири и продолжительным при этом темным периодом суток; усиленной топкой печей и освещением деревянных по преимуществу жилищ. Все эти факторы создавали благоприятные условия для возникновения пожаров.

Распределение пожаров в губернии в 1895–1910 гг. по причинам их возникновения в процентном отношении представляется в следующем виде в %

Населенный

пункт

От молнии

От неиспр.

печей, труб

От неосто-

рожности

От поджога

От других

причин

город

0,2

26,8

26,7

16,4

29,9

уезд

1,8

17,3

37,6

16,2

27,1

* Составлена по данным: ГАИО, ф. 91, оп. 2, д. 678. л. 2,3; д. 1471, л. 4.

Данные по губернии о причинах пожаров довольно точны благодаря сравнительно небольшому проценту тех пожаров, причины которых не приведены в известность (27,1 % в уездах и 29,9 % в городах). Количество пожаров от неисправных печей, труб и от неосторожности имеет максимальное значение и составляет 53,5 % для городов и 54,9 % для уездов. Как в Западной Сибири, так и в Иркутской губернии много пожаров было от поджогов, причём относительное число их почти одинаково, как в городах (16,4 %), так и в уездах (16,2 %). Постепенно увеличиваясь в числе в течение 15 лет, пожары от поджогов участились, особенно в последнее пятилетие: в 1895–1899 гг. их было 196, или 17,1 %, в 1900–1904 гг. – 228, или 14,5 %, а в 1905–1909 гг. их число по сравнению с предыдущим пятилетием почти удвоилось (435 или 16,9 %). Относительное число пожаров в городах губернии от неисправности труб и печей (26,8 %) гораздо значительнее, чем в городах Европейской России (19,5 %), несколько больше оно и в уездах (17,3 и 14,1 %), что объясняется усиленным отоплением жилищ во время продолжительных суровых зимних холодов. Этим можно объяснить, что и от неосторожного обращения с огнём в уездах Иркутской губернии случилось больше пожаров (37,6 %), чем в уездах Европейской России (32,4 %).

Символично, что стремление оградить себя от пожарных бедствий на местах совпали с повышенным вниманием к этой проблеме правительства. Третья Государственная Дума (1 ноября 1907 г. – 9 июня 1912 г.), сознавая необходимость борьбы с усиливающейся горимостью в России, в марте 1910 г. признала необходимым избрать Комиссию по борьбе с пожарами [32], причём, невзирая на отсутствие законопроектов, подлежащих передаче на рассмотрение этой комиссии. За период деятельности III Государственной Думы комиссией было рассмотрено четыре законопроекта. Первый, об изменении 207-й статьи положения о нормативной части в том смысле, чтобы весь нотариальный сбор в селениях обращался исключительно на противопожарные мероприятия. К 1913 г. этот законопроект, пройдя все стадии, превратился в действующий закон. Затем рассматриваются ещё три законопроекта:

1. О некоторых противопожарных мероприятиях;

2. Об установлении действительного контроля за страховыми оценками и ликвидацией пожарных убытков;

3. Об учреждении пенсионной пожарной кассы.

Первый и последний из этих законопроектов были одобрены правительством, которое пожелало взять на себя их разработку, не ожидая постановления Государственной Думы о желательности их [33].

Несмотря на столь небольшую работу Государственной Думы в данном направлении, пожарное дело в России получило большую популярность благодаря тому, что заговорили о пожарной беде в законодательных палатах.

Воспрянули духом пожарные деятели, начиная с теоретиков и кончая участниками в борьбе с огненной стихией. Правительство созвало ряд совещаний: 14 ноября 1910 г. совещание по огнестойкому строительству, 7 ноября 1911 г. съезд техников по огнестойкому строительству. Благодаря внесению законопроектов, периодическая печать начала интересоваться пожарным вопросом, и кроме специальных журналов стали появляться статьи по пожарному вопросу и в ежедневной прессе. Появились весьма ценные труды многих противопожарных деятелей, и вот, наконец, стараниями этих же деятелей было достигнуто то, что в России в 1913 г. собрался VI Международный Пожарный Конгресс, оказавший заметное развитие в выработке мер противопожарной борьбы.

Что касается такой проблемы, как взаимодействие пожарных и полиции в дореволюционной России, следует обратить внимание на характерную несогласованность действий ведомств, находящихся даже под одной крышей. Такое положение дел было свойственно для охраны с громоздким и неслаженным бюрократическим аппаратом. Определенное влияние на ситуацию оказывало состояние гражданской разобщенности и социальной агрессии Российского общества.

Примечания

1. ГАИО. Ф. 32. Оп. 1. Д. 5405.

2. Там же. Ф. 70. Оп. 4 а, Д. 38. Л.4.

3. Там же. Л. 4-5.

4. Там же. Л. 5.

5. Там же. Л. 5.

6. Адрес-календарь г. Иркутска на 1901 год. Иркутск, 1901. С. 21.

7. Протокол заседания Думы № 51 от 27.X. 1898 г. // Известия Иркутской городской Думы, янв. – авг. 1899. С. 63-65.

8. Там же. С. 63-65.

9. Там же. С. 64-65.

10. Сведения взяты из адрес-календаря г. Иркутска на 1901 г., но они отражают ситуацию и конца XIX в.

11. Протокол заседания Думы № 55 от 7.XII.1898 г. // Известия Иркутской городской Думы, янв.– авг. 1899 г. С. 63-65.

12. С этим решением возникла небольшая заминка: Дума утвердила право добровольного пожарного общества на пользование участком земли III-й части по Арсенальской улице, но ничего не сказала о строениях, находящихся там. В связи с этим потребовалось еще одно заседание, на котором особо оговаривалось право общества пользоваться зданиями «по мере освобождения III-ей полицейской частью», т. е. по мере строительства новых – по ул. Преображенской и переезда туда III-ей части (Протокол № 15 от 22.III.1899 г.) // Известия Иркутской городской Думы, янв. – авг. 1899. С. 355; Восточное обозрение. 1899. 25 марта.

13. Там же. 1899. 28 янв.

14. Известия Иркутской городской Думы, янв. – авг. 1899. С. 240.

15. Восточное обозрение. 1899. 28 июля; 1900. 30 авг.

16. Там же. 1900. 19 дек.

17. О нумерации улицы в 1901 г. сведений нет, но в адресной книге за 1909 г. III-я пожарная часть отмечена по адресу Преображенская, 43.

18. Памятная книжка Иркутской губернии. Иркутск, 1914. С. 117.

19. Там же. С. 117-118.

20. Там же. С. 118-119.

21. Нева. 1989. № 8. С. 204.

22. Бородин Д.Н. Пожарная реформа. СПб., 1913. С. 23-24.

23. Там же. С. 24.

24. Бородин Д.Н. Пожарное дело в царствование дома Романовых (1613–1913). СПб., 1913. С. 123.

25. Черных В.В. Полиция и пожарные в дореволюционной России: Проблемы контакта // Российские силовые структуры и общество: проблемы, история и перспективы взаимодействия. Тез. Третьей военно-историч. регион. науч. конф. 5 мая 1997 г. Иркутск, 1997.

26. ГАИО. Ф. 70. Оп. 4 а. Д. 38. Л.7.

27. Там же.

28. Там же. Л. 8.

29. Там же. Л. 8-9.

30. Там же. Л.9.

31. Пожары в губерниях и областях Азиатской России за 1895–1910 годы. СПб., 1912. С. 4, 7.

32. Пожарное дело. 1994. № 5. С. 55.

33. Жданов Н.В. Об активном содействии Государственной Думы в деле борьбы с огнем // Труды VI-го международного пожарного конгресса. Т. 11, вып. 1. 1913. С. 67-68.


Возврат к списку

  Rambler's Top100