История пенитенциарной политики Российского государства и Сибирь XVIII–ХХI веков
  • Политзаключенные в камере Александровского централа
  • Каторга - Сибирь
  • «Сибирская ссылка»

11-08-2014

Борьба Иркутской ГубЧК с участниками и сторонниками Белого движения в 1920–1921 гг.

Автор: Наумов Игорь Владимирович

17 февраля 1920 г. после того, как основная масса отступавших колчаковских войск ушла в Забайкалье, миновала прямая угроза Иркутску и военные действия между красными и белыми на территории губернии завершились, Иркутский ревком, в соответствии со сложившейся в стране практикой, принял решение создать губернскую Чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией (ГубЧК). Она была образована на базе Чрезвычайной следственной комиссии Политцентра, а затем ревкома. Председателем Иркутской ГубЧК стал бывший председатель ЧСК большевик С.Г. Чудновский, а его заместителем меньшевик К.А. Попов.

Полное воссоединение Иркутской губернии с Советской Россией в начале марта 1920 г. после эвакуации интервентов, вступления в Иркутск частей 5-й Красной Армии и распространения действий в регионе всех декретов Советской власти, поставило перед ГубЧК совершенно новые задачи. Из органа политической репрессии против наиболее активных деятелей белого движения (как это было при Политцентре и ревкоме) ГубЧК должна была стать «социальным карательным аппаратом, пресекающим в корне всякое покушение на новый трудовой строй»1. В связи с такой трактовкой ее функций предстояло многократное расширение масштабов и направлений деятельности ГубЧК. Ей предстояло стать всеохватывающим и всепроникающим контрольно-карательным аппаратом Советской власти.

Следует отметить, что с точки зрения новых задач ЧК, обстановка в Иркутской губернии была исключительно сложной. Это отмечали и сами чекисты. «Эвакуация в Иркутск центральных правительственных учреждений (колчаковских. – Прим. авт.), – подчеркивалось в сводке ГубЧК за первое полугодие 1920 г., – колоссальное скопление беженцев (от большевиков. – Прим. авт.), многочисленные и разнообразные агенты-провокаторы международного шпионажа, вчерашние герои расстрелов и карательных экспедиций, проскользнувшие в ряды командного состава Красной Армии, спекулянты и социальные паразиты, пристроившиеся в советских учреждениях, вся эта нечисть и накипь не только требует решительной молниеносной чистки, но и продолжительного, упорного труда для устранения всех социальных причин, породивших эти болезненные буржуазные наросты»2. Как видно из приведенной цитаты, руководители Иркутской ЧК достаточно ясно представляли себе роль и назначение ЧК в развернувшейся борьбе за создание нового социалистического строя, а также сложность решения этой задачи.

Вместе с тем, в первое время (весной 1920 г.) Иркутская ГубЧК не была готова к выполнению новых функций. Дело в том, что в отличие от ЧК других губерний и ВЧК, которые к 1920 г. повсеместно стали однопартийными, чисто большевистскими по своему составу, в Иркутской ГубЧК работали представители не только большевиков, но и других политических партий социалистической ориентации. Поскольку образованная еще Политцентром Чрезвычайная следственная комиссия была сконструирована на коалиционных основах, то и ставшая ее наследницей ГубЧК заимствовала этот принцип. В ее коллегию наряду с большевиками вошли эсеры и меньшевики, которых первые к тому времени считали безусловно враждебными политическими силами. По мнению большевиков, «нахождение в Коллегии меньшевиков и эсеров мешало взять правильный курс и не могло гарантировать безусловного пресечения контрреволюционных действий со стороны буржуазных или псевдосоциалистических групп»3. Однако, близость дальневосточного «буфера», необходимость консолидации всех политических сил, выступавших за прекращение интервенции и Гражданской войны на востоке страны и связанная с этим декларация демократических принципов, вынуждали большевиков мириться до поры до времени с присутствием в ГубЧК инородных политических сил. Лишь к лету ее коллегия стала однопартийной, но и тогда дееспособность Иркутской ЧК повысилась не намного, поскольку «тот служебный персонал, который в силу преемственности пришлось принять от прежней Коллегии, не мог быть обновлен вполне коммунистическими силами, вследствие отсутствия у местной партийной организации достаточного количества интеллектуальных сил»4.

Взять «правильный курс» иркутским чекистам помог Особый отдел ВЧК 5-й Красной Армии, прибывший в город в марте 1920 г. Он сыграл очень значительную роль в становлении Иркутской ГубЧК. В отличие от иркутских чекистов, не имевших практически никакого опыта работы по обеспечению государственной безопасности, его сотрудники за два года Гражданской войны стали опытными и умелыми работниками5.

В Иркутске основные усилия Особого отдела 5-й армии были направлены на розыск и арест видных деятелей белого движения, членов карательных отрядов и контрразведки. Ряд операций такого рода он осуществил совместно с местными чекистами. В результате удалось задержать немало известных белогвардейцев, в т. ч. бывшего руководителя иркутского офицерского подполья в 1918 г. генерала А.В. Эллерц-Усова, начальника иркутской колчаковской охранки Черепанова и других.

В сентябре 1920 г. в целях качественного улучшения работы Иркутской ЧК и координации усилий было принято решение о слиянии Особого отдела 5-й армии и Иркутской ГубЧК. 4 сентября 1920 г. начальника Особого отдела армии А.П. Марцинковского назначили председателем ГубЧК. Вместе с ним сюда пришла большая группа особистов, составивших костяк Иркутской ЧК. С этого момента Иркутская ЧК уже ничем не отличалась от других ГубЧК, а ее деятельность заметно активизировалась.

В первые годы своего существования иркутским органам государственной безопасности пришлось решать очень широкий круг задач.

Непосредственно после создания Иркутской ГубЧК основные усилия чекистов были направлены на выявление, розыск и арест активных участников белого движения. Иркутским чекистам предстояло расследовать деятельность белогвардейских правительств в Восточной Сибири, определить степень вины каждого сотрудника военной и гражданской белой администрации. Уже приходилось говорить о сложности социально-политической обстановки в Иркутской губернии после восстановления Советской власти. Как подчеркивалось в сводке ГубЧК: «Определенные социальные слои, как то торгово-промышленный класс, духовенство, сельское кулачество, выявившие всю паразитичность своего существования при аннуляции частной торговли, упразднении официального культа, уничтожении частной собственности на землю, должны были подвергнуться не только политическим, но и экономическим репрессиям. Небывалое скопление в Иркутской губернии беженского элемента, имеющего за собой то или иное компрометирующее прошлое, требовало особой регистрации беженцев для использования их в смысле трудовой повинности»6.

Данная трактовка задач ЧК неизбежно предполагала очень большой объем работы. Эту работу иркутские чекисты проводили совместно с сотрудниками Особого отдела 5-й Красной Армии. Было задержано значительное количество лиц, подозреваемых в причастности к белому движению, в т. ч. министры колчаковского правительства, генералы и многие офицеры белой армии, служащие контрразведки, милиции и гражданских учреждений. В ходе расследования удалось раскрыть многие важные обстоятельства деятельности белого движения в Сибири в 1918–1919 гг. В частности, обстоятельства организации и деятельности в 1918 г. антисоветского подполья в регионе, связи подпольщиков с иностранными спецслужбами и чехословацким корпусом. Чекистам удалось выяснить методы и способы борьбы белой контрразведки с большевистским подпольем в Сибири, обстоятельства проникновения ее агентуры в руководящие центры подполья, приведшие к гибели многих подпольщиков. Много внимания иркутские чекисты уделяли расследованию белого террора, особенно его конкретных эпизодов.

В этом плане показательно дело о расстреле заключенных Александровского централа в декабре 1919 г., когда его узники, доведенные голодом до отчаяния, подняли восстание. Во время его подавления было убито 192 заключенных и еще 9 было расстреляно впоследствии7. Дело получило общественный резонанс еще при власти А.В. Колчака. Иркутская окружная прокуратура пыталась выяснить, не было ли превышения власти со стороны администрации тюрьмы, но столкнулась с активным противодействием военных. После восстановления Советской власти расследование было продолжено уже чекистами. Тщательно проведенное следствие позволило во всей полноте воссоздать картину событий, произошедших в Александровском централе 8–11 декабря 1919 г. Удалось задержать и привлечь к ответственности многих активных участников расправы над заключенными: начальника Александровского гарнизона Н.Ф. Жбанова, начальника тюрьмы Н.А. Богданова, его помощников – М.Н. Шурыгина, А.С. Шеметкина, офицеров К.Т. Верниковского, К.А. Северина, А.М. Козлова и других. Несмотря на то, что арестованные всеми силами пытались скрыть свою личную ответственность, следователям ЧК удалось убедительно доказать их виновность. Сохранившиеся документы ярко демонстрируют кропотливую и обстоятельную работу следствия8. Ее итогом стали открытые судебные процессы над обвиняемыми9.

Наряду с расследованием деятельности участников белого движения важную задачу иркутских чекистов в этом плане составляла борьба с белогвардейским подпольем. Во второй половине 1920 г. сумевшие избежать фильтрации активисты белого движения оправились от шока, вызванного крахом колчаковского режима, и стали по всей Сибири создавать подпольные военные организации. Их руководители надеялись использовать наметившееся в это время массовое недовольство сибирского крестьянства продовольственной политикой Советской власти и организовать повторное ее свержение.

В Иркутской губернии наиболее значительной и успешной операцией чекистов против белогвардейского подполья стала ликвидация т. н. «роговской организации». Осенью 1920 г. чекистам стало известно, что подполковник белой армии Рогов создал подпольную организацию и активно вовлекает в нее бывших колчаковцев. Было установлено, что Рогов ведет их переброску из Иркутска в сельскую местность, где крестьянство проявляло недовольство новой властью. Под видом верхоленских ямщиков членов организации вывозили по якутскому тракту в бурятские улусы под Усть-Орду. Одновременно штаб подполья разрабатывал план восстания.

Председатель Иркутской ГубЧК А.П. Марцинковский принял решение внедрить чекистов в организацию Рогова для выявления ее состава и намерений. В контакт с подпольем вступил сотрудник Особого отдела ГубЧК Смертный, представившийся поручиком Рухловым. Вскоре Смертный-Рухлов стал одним из наиболее активных подпольщиков. Он сумел войти в доверие к Рогову, который оценил усердие и исполнительность «поручика». Новоявленный активист подполья «привлек» в организацию много новых членов. Рогов, побеседовав с людьми Рухлова, нашел их «подходящими для дела». Штаб подполья решил вывести отряд новобранцев из города и разместить его в Байтогском улусе. Ни Рогов, ни его окружение и не подозревали о том, что все новые подпольщики – чекисты.

На рассвете 1 декабря 1920 г. отряд скрытно покинул Иркутск и к вечеру достиг Усть-Орды, где располагался первый пункт сбора подпольщиков. В течение нескольких дней Смертный-Рухлов с отрядом, следуя по маршруту, данному ему Роговым, появлялся в улусах и селах, устанавливал по паролю связь с белогвардейцами, собирал их в одном месте якобы для совещания и арестовывал. Одновременно в Иркутске чекисты арестовали почти всех членов роговской организации. Однако, сам Рогов сумел скрыться от ареста, выпрыгнув во время задержания в окно. В апреле 1921 г. состоялся суд над членами подполья.

В это же время Рогов создал новую подпольную организацию под названием «Возрождение России». Провал сделал его более осторожным. В новую организацию Рогов привлекал только надежных, проверенных людей. Он решительно уничтожал лиц, вызывавших хоть малейшее подозрение. Основную ставку Рогов на этот раз сделал на использование частей Красной Армии. Ему удалось привлечь в подполье некоторых командиров и красноармейцев 5-й армии, недовольных политикой Советской власти, в частности, в подразделениях военизированной охраны оружейных складов. Он создал опорные базы, на которых располагались небольшие кавалерийские отряды с пулеметами на тачанках. Предполагалось, что после выступления этих отрядов начнется восстание частей 5-й армии.

Однако ГубЧК раскрыла и эту организацию. Когда стало известно о намерении Рогова вывезти за город винтовки, пулеметы и гранаты с одного из оружейных складов, руководство ЧК приняло решение о ликвидации «Возрождения России». В условленный час чекисты под видом ямщиков прибыли на подводах к складам, где их ожидали участники подполья. Погрузив оружие, они вместе с подпольщиками выехали в лес, где оперативная группа ЧК разоружила «возрожденцев». После этого чекисты двинулись к главной базе, на которой оружие ожидал сам Рогов. На этот раз провести операцию бескровно не удалось. У заставы роговцы обстреляли отряд чекистов ружейно-пулеметным огнем. Завязался бой, во время которого Рогов был убит. После подхода подкреплений, роговцев выбили из укреплений и взяли в плен оставшихся в живых.

Удар, нанесенный чекистами по роговской организации, на некоторое время парализовал деятельность антисоветского подполья.

Другой крупной операцией подобного рода стало задержание в конце 1921 г. командира крупного повстанческого отряда, поручика В.И. Чернова, действовавшего в Балаганском, Черемховском и Иркутском уездах. В его отряд удалось внедрить под видом казачьего офицера сотрудника ЧК В.Н. Преловского, который сообщал все сведения о передвижении отряда, его численности, вооружении и т. п. После ряда неудачных операций отряда, В.Н. Преловский сумел склонить В.И. Чернова бросить отряд и перебраться в Маньчжурию к атаману Г.М. Семенову10.

Операцию по задержанию В.И. Чернова разработали председатель ГубЧК М.Д. Берман и заместитель начальника Черемховского политбюро И.С. Тумахович. Последний обеспечил сопровождение В.И. Чернова в Иркутск и его размещение на квартире родственника сотрудника ЧК, некоего Седова на Иерусалимской (Советской) улице. На этой квартире Чернов познакомился с С.Д. Красновым, сотрудником ЧК, выдававшим себя за прапорщика Карелина из Бодайбо, служившего там в белой контрразведке. Сложность задания заключалась в том, что руководство ЧК потребовало взять В.И. Чернова живым. Его задержание поручили заместителю начальника агентурного отделения ГубЧК Ю.Е. Новаку. Краснов-Карелин сумел войти в доверие к В.И. Чернову. 1 декабря 1921 г. Ю А.Новак и С.Д. Краснов с риском для жизни задержали В.И. Чернова, за что им была объявлена благодарность11.

Одновременно с борьбой с антисоветским подпольем сотрудники Иркутской ЧК вели наблюдение за членами социалистических партий – эсерами и меньшевиками, которых большевики после Гражданской войны считали своими главными политическими врагами. Их деятельность всячески ограничивалась путем запрета газет, увольнения активистов этих партий с ответственных постов, арестов и т. п. К концу 1920 г. чекистам удалось свести активность этих партий практически к нулю.

Другим важным направлением борьбы с оппозиционностью являлась борьба с православным духовенством. Поскольку Советская власть в то время рассматривала служителей церкви в качестве паразитического сословия, то на ЧК легла задача контроля над духовенством и ограничения его деятельности. Вследствие этого ЧК установила наблюдение над всеми представителями духовенства, которых власти могли заподозрить во враждебности к себе. Настроения среди духовенства тщательно отслеживались и анализировались в сводках ЧК. В иркутских храмах и монастырях периодически проводились обыски, изымались ценности и арестовывались представители духовенства, венцом которых стало вскрытие мощей святителя Иннокентия в Вознесенском монастыре в январе 1921 г. Помимо прямых репрессий против духовенства, ЧК предпринимала усилия по подрыву их авторитета среди населения. Так, в 1920 г., используя слабости человеческой натуры, чекистам удалось после ареста заставить отказаться от сана главу Иркутской епархии Русской православной церкви епископа Зосиму (А.А. Сидоровского), что, безусловно, не способствовало авторитету церкви.

Примечания

1. ГАИО. Ф.145. Оп.1. Д. 6. Л. 4.

2. Там же.

3. Там же.

4. Там же.

5. О квалификации сотрудников Особого отдела красноречиво свидетельствует оперативная игра с колчаковской разведкой, проведенная ими летом-осенью 1919 г., во время которой удалось выявить в тылу красных войск и обезвредить около 80 агентов колчаковской разведки. См.: Борьба за Урал и Сибирь. М.-Л., 1926. С. 181.

6. ГАИО. Ф. 145. Оп. 1. Д. 6. Л. 4.

7. Там же. Ф. 873. Оп. 1. Д. 10. Л. 108.

8. Там же.

9. Следует отметить, что приговоры Иркутского ревтрибунала были достаточно мягкими для того сурового времени. Например, помощник начальника тюрьмы М.Н. Шурыгин, которого обвиняли в участии в расстрелах и в жестоком обращении с заключенными после подавления восстания, был приговорен всего лишь к 5 годам лишения свободы, а через 2 года и этот срок по амнистии сократили на треть. – Там же. Д. 6.

10. См.: Блокнот-агитатора. Иркутск, 1970. № 2. С. 27.

11. Приказ по Иркутской ГубЧК № 417 от 3 декабря 1921 г.


Возврат к списку

  Rambler's Top100