История пенитенциарной политики Российского государства и Сибирь XVIII–ХХI веков
  • Политзаключенные в камере Александровского централа
  • Каторга - Сибирь
  • «Сибирская ссылка»

29-01-2018

Особенности ссылки как вида уголовного наказания в Российской империи на рубеже XVIII–XIX вв.

Автор: Упоров Иван Владимирович

Ссылка как вид уголовного наказания на системном правовом уровне стала регулироваться начиная с Соборного уложения 1649 г. Первоначально ссылка понималась в буквальном смысле – сослать (удалить) подальше от центра, и применялась в отношении лиц, попавших в царскую опалу, то есть имела политический характер (этот признак сохранится на всем последующем функционировании этого вида наказания, включая известную ссылку академика Сахарова в СССР в первой половине 1980-х гг.). Довольно быстро политическая составляющая была дополнена экономической, когда ссыльные стали использоваться для закрепления колонизационного движения российской государственности на востоке, и уже тогда Сибирь стала определяться как основной ссыльный регион. Так, П.Н. Буцинский указывал на то, что уже в первой половине XVII в. в Сибирь были направлены не менее полутора тысяч ссыльных [1, с. 37]. Кроме того, с начала XVIII в. ссылка, понимаемая до этого как удаление ссыльных на вольное житье (поселение) в месте ссылки (государева служба, труд на посаде или пашне), была дополнена важной разновидностью – ссылкой на каторгу, то есть удаление ссыльного сопровождалось принуждением его к труду (как правило, физически тяжелому) в пользу государства, и этот вид ссылки, как известно, активно использовался Петром I, в том числе при строительстве Петербурга (уже тогда создавались, по сути, основы будущего ГУЛАГа).

В послепетровскую эпоху экономическая эксплуатация каторжан была несколько снижена пропорционально уменьшению личностно-государственной и деловой энергии последующих монархов. Вместе с тем институт ссылки получил определенное развитие с юридической точки зрения. В этом контексте представляет интерес ряд актов, изданных на рубеже XVIII–XIX вв., учитывая, что с их изданием были сформированы правовые предпосылки развития ссылки до конца империи. Прежде всего отметим, что к тому времени ссыльные преступники поступали в распоряжение казенного управления (Берг-коллегии), и трудоспособные из них назначались на строительные работы, на заводы или определялись в хлебопашество, а неспособные к работам содержались в местных тюрь­мах или приселялись к деревням. Кроме того, в Сибирь направлялись крепостные крестьяне, сосланные помещиками на основе известных Указов 1760 г. [2] и 1765 г. [3] Как отмечал Н.Г. Фельдштейн, касаясь ссылки как наказания, правительству «в изобилии нужны были рабочие руки, и подневольный труд поглощал собою другие составные части этого наказания» [4, с. 131–132]. В 1795 г. генерал-адъ­ютант Князев в письме к генерал-прокурору писал, что «ссылочные невольники для работы везде нужны, где только крепости инженерно­го ведомства по границам находятся, наипаче же потому, что во многих местах вольнонаемных людей ни за какие деньги отыскать не­возможно» [5, с. 435], и это при том, что условия каторги, писал А.Д. Дриль, «были поистине ужасными» [6, с. 12].

Такому фактическому положению дел не соответствовала степень правового регулирования условий назначения различных видов ссылки в зависимости об общественной опасности совершенных преступлений. Очевидно, этим обстоятельством объясняется появление Указа 1797 г. [7], согласно которому законодатель определил следующие критерии: обвиненных в убийстве, «пристанодержателей», а также возмутителей народа и «произносителей дерзких слов» против императора следовало «отсылать в Нерчинск в работу»; обвиненных в преступлениях «других родов», приговариваемых на поселение, следовало направлять в Иркутск на работы на суконной фабрике; осужденные к телесным наказаниям и без такового за долги и другие преступления должны были направляться в «крепостные строения», то есть на работы в крепостях. Как видно, наиболее суровой являлась ссылка в каторжные работы (Нерчинская каторга) на рудниках. Следует заметить в этой связи, что в 1799 г. был сокращен перечень преступных деяний, за которые могло быть назначено наказание в виде ссылки в каторжные работы – к числу таковых были отнесены лишь убийства, квалифицированные виды кражи и грабежи [8, с. 271]. Впрочем, как отмечает С.В. Кодан, российская ссылка длительное время (по сути два столетия) определялась множеством указов по отдельным вопросам [9, с. 24], и поэтому перечень деяний, за которые могла быть назначена ссылка в каторжные работы, изменялся, а систематизация соответствующих уголовно-правовых норм будет осуществлена позже – сначала в Своде законов уголовных (том XV Свода законов Российской империи 1832 г.), а затем в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.

Между тем указанный законодательный акт 1797 г. не прояснял вопросов, связанных с карательной составляющей иных видов ссылки. Отчасти ряд пробелов был восполнен в Указе от 17 октября 1799 г. [10], где высказывалась озабоченность тем, что российского населения у границ с Китаем «так мало», что государство не может получить ту пользу, которая могла быть получена от этого края, «одаренного от природы как плодородным кряжем земли, так и благорастворенным климатом». Заселять эти земли (между Байкалом, Верхней Ангарой и Нерчинском) предписывалось, среди прочего, и посредством ссыльной политики, включая предоставление ссыльным некоторых льгот. В частности, указывалось, что преступников, приговоренных не к каторжным работам, «а просто к ссылке», следовало посылать в приграничные с Китаем места на поселения, именуя их не «государственными поселениями», а «ссылочными поселениями». При этом ссыльным должен был предоставляться «способ к улучшению их состояния», а именно тем, что ссыльный, который проживет в ссылке «порядочно» 10 лет и при этом отличится прилежанием к хлебопашеству и докажет это успехами в домоводстве, что должен подтвердить Земский Начальник, «из ссылочного поселянина делается государственным поселянином».

Однако исполнение этого закона отличалось крайней неорганизованностью, непродуманностью. Да и ряд требований Указа был явно невыполним, в частности, это касалось предписания отводить для ссыльных на каждую душу по 30 десятин земли в местах самых плодородных, построить для первых двух тысяч поселян дома за счет казны, приготовить для них земледельческие и прочие орудия, снаб­дить потребным скотом и семенами для посева и в течение первых десяти лет освободить от всяких податей. А если учесть, что, начиная с 1800 г., туда плани­ровалось направить не менее десяти тысяч человек («не определяя точно, в какое число лет произвесть такое поселение»), то становится ясным, что в крае, где отсутствовала развитая инфраструктура, а уровень управления всеми процессами был на низком уровне (ввиду дефицита опытных чиновников), указанное и другие намерения, как писал И.Я. Фойницкий, оставались «благими на­мерениями» [11, с. 276]. Этот же автор писал о том, что «оказав­шиеся значительно более дорогими съестные припасы и недостаток таковых, серьезные лишения, которым подвергались ссыльные на пути к месту поселения, приводили к массовым заболеваниям, что в итоге не позволило осуществить этот проект» [11, с. 277].

Именно такую картину обнаружил действительный статский советник Н.О. Лаба, отправленный наблюдать за тем, как губернаторы исполняют Указ. В.И. Вагин в этой связи писал: «Лаба встретил крайние затруднения в исполнении своего поручения вследствие величайшей запутанности в сведениях о поселенцах … Донесения его подтвердили прежние известия о небрежном препровождении поселенцев, которые терпели недостаток в продовольствии; кроме того, они были чрезвычайно перемешаны; препровождали их частью воинские команды, частью сами обыватели; с беременными женщинами, с больными поступали чрезвычайно небрежно; их тащили с партиями; больные преждевременно умирали; женщины рожали на телегах; всякие изнурения были чрезмерны; беспорядок был так велик, что потерялся счет и в людях, и в деньгах» [12, с. 222–223].

Не удивительно, что в 1806 г. был принят новый Указ, регулирующий организацию ссылки в Сибири [13]. Здесь признавалась, что ввиду ненадлежащего исполнения Указа 1799 г. данное «предприятие о населении Сибири» превратилось «вместо чаемой от него пользы в сущую пагубу посылаемых туда людей». С целью «отвращения зла сего» предписывалось принять ряд мер. Так, все вопросы «по предмету водворения в Сибирь поселенцев» передавались в Министерство внутренних дел; обратим внимание, что исполнением уголовных наказаний, в том числе ссылки, к тому времени также ведало Министерство внутренних дел, однако при этом само исполнение наказаний по-прежнему возлагалось на губернское начальство под наблюдением Сибирского Генерал-Губернатора и под общим руководством и контролем МВД. В качестве районов колонизации Указ определял Забайкалье, часть Иркутской губернии (Нижнегородский уезд) и те части Тобольской и Томской губерний, в которых уже осели лица, предназначенные указом 1799 г. к поселению в Забайкалье.

Далее, Указом было «остановлено» направление в ссылку помещичьих людей (в вводной части Указа сообщалось, что именно эта категория ссыльных была отягощена более всего «изнурениями разных родов» – по отправке в Сибирь помещики не снабжали их ни достаточным пропитанием, ни одеждой, и на месте, прибыв туда с семьями, эти ссыльные, влача нищенское существование, получали самые плохие земли, и в итоге воспроизводство домохозяйства в большинстве случаев было невозможно). Соответственно в Указе определялось, что ссылка как наказание может быть назначаема только преступникам, причем оговаривалось, что нужно прекратить практику, когда в ссылку направляются преступники за «воровскую кражу на малую сумму или только по сомнению», а также преступники из числа дряхлых и престарелых, неспособных к работам на поселении.

Ссыльных, дошедших до Пермской, Казанской, Вятской, Тобольской губерний, следовало останавливать, «употребляя их в тамошних селениях в работы», до тех пор, пока в Иркутской губернии не будут приготовлены надлежащие условия. Для приготовления этих условий, в том числе для покупки скота для ссыльных и вообще для «исправления всего», предписывалось необходимое количество денег ассигновать Государственному казначею. В Указе 1806 г., так же, как и в Указе 1799 г., предписывались, во многом повторяясь, конкретные меры по реализации плана заселения Сибири, но с более подробным их описанием. В частности, указывалось, что ссыльные-преступники должны были определяться на поселения таким образом, чтобы между ними и границей с Китаем были селения с поселенцами из числа непреступников. Нельзя было также в одних селениях размещать ссыльных преступников и переселенцев всех иных категорий. Для поддержания порядка среди ссыльных преступников по усмотрению губернатора в местах их проживания в помощь смотрителям могли быть размещаемы воинские команды или казаки.

Но и этот Указ не выполнялся должным образом. Если присовокупить к этому организационно-правовые проблемы с исполнением в Сибири ссылки в каторжные работы [14], то станет понятной объективная потребность в систематическом юридическом регулировании и более совершенном управлении вопросов ссылки как уголовного наказания. Выполнение этой миссии волею судьбы было возложено на М.М. Сперанского и его соратников, которые в рамках Первого Сибирского комитета разработали десять законов об управлении Сибирью, составивших «Сибирское учреждение», среди которых следует выделить Устав о ссыльных 1822 г. – этот фундаментальный акт, обобщив опыт государственных органов предшествующего времени, привел в достаточно стройную систему институт ссылки, и действовал, с определенными изменениями, до 1917 г.

Тем не менее и эти законы выполнялись далеко не в полной мере. Так, за период 1800–1819 гг. в Нижнеудинском округе, за Байкалом и вокруг него было заселено только порядка восьми тысяч человек [15, с. 56]. По утверждению Н.Г. Фельдштейна, в XVIII и начале XIX вв. имело место «полное крушение отдельных колонизационных попыток» [4, с. 138]. Нам представляется, что такая оценка все же излишне категорична, поскольку при всех недостатках и просчетах, с большим скрипом, но ссылка исполнялась, и государство реально имело от этого определенные результаты.

В полной мере осуществить планы колони­зации Сибири государство не смогло в силу разных причин, в том числе, на наш взгляд, ввиду того, что новые сибирские земли были присоединены к России сравнительно недавно. Государство в значительной степени стало «заложником» присоедине­ния огромных территорий, когда, с одной стороны, существовала крайняя необходимость в заселении окраинных земель, развитии в них промышленности и сельского хозяйства, укрепления границ; а с другой стороны – нехватка государственных «мощностей» и населения (рабочей силы), готового добровольно осесть в тех краях для реа­лизации этих проектов. Очевидно, что здесь речь шла уже о стратеги­ческих государственных интересах. Поступиться своей государствен­ной территорией Россия не могла, что было связано, во-первых, с установившейся мировой практикой, в соответствии с которой каждое государство стремится расширить свои границы, что представляет собой объективный государственно-исторический процесс, и, во-вто­рых, с теми потенциальными природными богатствами, разработка ко­торых сулила несомненные экономические выгоды. Исходя из этого, можно, пожалуй, говорить о вынужденности государства использовать отправку в отдаленные районы и труд ссыльных преступников ради высших государственных интересов. Хотя, разумеется, данное обстоятельство ни в коей мере не оправдывает тех плохих условий, в которых ссыльным приходилось отбывать наказание.

А если обратиться к дню сегодняшнему, то, на наш взгляд, в описанных указах есть рациональный опыт, который вполне может быть полезен в настоящее время. Так, М.К. Любавский еще в 1909 г. указывал на неравномерность заселения территории России, в том числе применительно к рубежу XVIII–XIX вв., и необходимости его выравнивания в контексте колонизационной политики [16, с. 270–271]. Как нам представляется, с учетом продолжающегося процесса оттока населения из Сибири, было бы полезно использовать осужденных, содержащихся в Европейской России, для работ в Сибири, и прежде всего в сельском хозяйстве, учитывая, что более половины осужденных в местах лишения свободы (а это почти 300 тысяч человек) не вовлечено в общественно полезный оплачиваемый труд. Вероятно, это нужно делать с согласия самих осужденных. Конечно, эта мера может быть только частью общего плана по демографическому развитию российской Сибири. Но решения и действия в этом направлении со стороны российского государства должны быть значительно более энергичные, чем наблюдаются в настоящее время.

Список литературы и источников

1.Буцинский П.Н. Заселение Сибири и быт первых её насельников. Харьков, 1889.

2. Указ от 13. 12. 1760 г. «О приеме в Сибирь на поселение от помещиков, дворцовых, синодальных, архиерейских, монастырских, купеческих и государственных крестьян, с зачетом их за рекрут» // Российское законодательство Х–ХХ веков. М., 1987. Т. 5. С. 497.

3. Указ от 08.01.1765 г. «О праве по­мещиков отдавать неугодных им крестьян в каторжную работу» // Российское законодательство Х–ХХ веков. М., 1987. Т. 5. С. 500.

4. Фельдштейн Н.Г. Ссылка. М., 1893.

5. Цит. по: Филиппов А. О наказании по законодательству Петра Великого, в связи с реформой. М., 1891.

6. Дриль Д.А. Ссылка во Франции и России. СПб., 1899. С. 12.

7. Указ от 13.09. 1797 г. «О распределении уголовных и других преступлений по важности их в каторжную работу на поселение и в крепостные работы» // ПСЗ-1. № 18140.

8. Бернер А.Ф. Учебник уголовного права. СПб., 1865.

9. Кодан С.В. Сибирская ссылка декабристов. Иркутск, 1980.

10. Указ от 17.10.1799 г. «О населении Сибирского края, прилежащего к границам Китайским, отставными солдатами, преступниками, подлежащими к ссылке и отдаваемыми от помещиков крепостными людьми с зачетом в рекруты, и о выгодах для сих поселенцев» // ПСЗ-1. № 19157.

11. Фойницкий И.Я. Учение о наказании в связи с тюрьмоведением. СПб., 1889. С. 276.

12. Вагин В.И. Исторические сведения о деятельности графа Сперанского в Сибири с 1819 по 1822 год. СПб., 1872. В 2 т. Т. 1. С. 222–223.

13. Указ от 29.06.1806 г. «О производстве поселения за Байкалом и о принятии для водворения поселенцев, уступленных Хоринскими Бурятами земель» // ПСЗ-1. № 22189.

14. Степанова Н.Г. Правовое регулирование Сибирской каторги в первой половине ХIХ века // Сибирская ссылка. Сб. научн. ст. Иркутск: Изд-во «Оттиск», 2009. Вып. 5 (17). С. 240–251.

15. Кожухов Ю.В. Крестьянская колонизация Восточной Сибири и переселенческая политика царизма в первой половине XIX в. // Научные доклады высшей школы. Серия исторических наук. М.: Высшая школа, 1958. № 3. С. 56.

16. Любавский М.К. Историческая география России в связи с колонизацией. М., 1909. 


Возврат к списку

  Rambler's Top100