История пенитенциарной политики Российского государства и Сибирь XVIII–ХХI веков
  • Политзаключенные в камере Александровского централа
  • Каторга - Сибирь
  • «Сибирская ссылка»

12-02-2019

Из истории якутской ссылки XVII – начала XX вв.

Автор: Гоголева Наталья Константиновна

В истории Якутии середины XVII – начала XX в. ссылка занимала важное место. Исследователи XIX – начала ХХ веков называли Якутию «тюрьмой без решеток», советские историки – «каторжным мешком», а ученые постсоветского периода – «штрафным изолятором». Тем не менее, ссылка сыграла значительную роль не только в социально-экономическом направлении, т. е. в заселении и хозяйственном освоении региона, но и в культурно-просветительском аспекте местных народов.

История якутской ссылки конца XVI – начала XX веков, несмотря на широкое освещение в российской историографии, не стала отдельным объектом комплексного и системного исследования. Многие академические и коллективные труды носят общеисторический и обзорный характер или же ограничены более узкой тематикой, а также идеологическими и временными рамками [1, 2, 13, 21, 22, 23, 24]. В данной работе, помимо крупных монографических исследований справочного характера [2, 3, 18, 19, 20, 25], главным образом, рассмотрены труды якутских историков постсоветского периода: П.Л. Казарян [4–11], И.Г. Макарова [12]. А также использованы архивные материалы и уникальный труд конца XIX – начала ХХ вв. первого летописца города П.П. Явловского в двух томах, опубликованный в 2002–2004 гг., основанный на подлинных документальных материалах, к сожалению, утраченных в результате пожаров или вывезенных из Якутии.

Общеизвестно, что ссылка – карательный инструмент воздействия государства на «неугодного» человека, а отдаленная и отсталая Якутия с суровым климатом являлась прекрасным регионом для этого рода наказания.

В уголовном законодательстве России в качестве репрессивной меры ссылка как таковая начала оформляться со второй половины XVI в. В 1563 г. в «Наказной памяти» уже предусматривалось принудительное перемещение людей в другие места «за шалость». Ссылка как самостоятельная мера наказания в уголовном законодательстве впервые появляется в дополнительном указе к судебнику 1550 г., изданном 12 марта 1582 г.: «… кто уличен будет в составе и в крамоле, и такого лихого человека казнити торгового казнью да сослати в козаки в украйные городы, а поместья и отчины взяв роздати роду его» [19, с. 452]. Таким образом, указ от 12 марта 1582 г. стал первым законодательным оформлением ссылки, когда провинившегося человека высылали на службу в пограничные для России того времени города Севск и Курск, при этом все его имущество раздавалось родственникам [7, с. 12].

Первая половина XVII в. – это время присоединения новых земель за Уральским хребтом, и первостепенными задачами государства стали военное укрепление и хозяйственное освоение земель. Их решению послужило и принятие Соборного Уложения (1649 г.), которое закрепило смещение акцента института ссылки с карательной на поселенческие [7, с. 13–14]. Теперь законодательно было установлено два вида ссылки: направление на службу и высылка на житье в Сибирь на Лену. Первая назначалась за служебные преступления, побег с места обязательного пребывания по отбытии наказания в тюрьме, второй подвергались посадские тяглые люди после наказания кнутом [19, с. 453].

Ссылка в Якутию началась с момента ее присоединения к Российскому государству. Ссыльные на Ленском волоке находились уже в 1635 г. С 1642 г. в ссылку начали отправлять ежегодно, к 1650 г. в якутскую ссылку на «государеву службу» назначили 260 человек, которые «садились на пашню» – занимались земледелием, а также ремеслом. По данным Ф.Г. Сафронова, с 1640 по 1700 гг. было сослано 1150 человек, а с членами семей – 1880 человек [19, с. 469]. Ссыльные XVII в. почти поголовно состояли из рядовых слоев населения, за исключением иностранных военнопленных. По характеру вины делились на уголовных и политических. К политическим Ф.Г. Сафронов отнес иностранцев, а также преступников против православной религии [19, с. 470], с чем мы не согласны, так как нами раскольники выделены в самостоятельную категорию ссыльных.

В 1650–1670-х гг. на «государеву службу» в Якутск ссылали, главным образом, иностранцев (поляков, литовцев, немцев, шведов). Приписанные в служилые, ссыльные собирали ясак, охраняли остроги и зимовья. Сосланным на пашню отводилась земля и выдавалась из казны ссуда. Их обязанностью было обеспечение пришлого населения продукцией сельского хозяйства. Ссыльных приписывали в посад, к торгово-промышленному городскому населению. Занимаясь различными ремеслами, они платили налоги, торговые пошлины, несли натуральные повинности [19, c. 481–487].

XVII–XVIII вв. с целью колонизации в Сибирь ссылались лица для осуществления различного рода хозяйственной деятельности: на службу (на различные административно-хозяйственные должности, в войско и т. д.); на пашню (для обработки земли и выращивания хлеба для казны) и в посад (с припиской для жительства в селениях, городах и т. д.). Обязанностью последних было несение натуральной повинности, выплата налогов, пошлин, т. е. обеспечение всем необходимым прибывающих людей [19, с. 475–480].

Существовала внесудебная ссылка, т. е. ссылка административная. Она применялась в отношении лиц, считавшихся политически неблагонадежными, или за деятельность, которая по судебным установлениям не являлась очевидным преступлением [11, с. 47]. Таким образом, административная ссылка применялась без суда и уголовного приговора, т. е. представляла собой административную меру. Вначале в Сибирь таким порядком ссылалось небольшое число людей. Но постепенно эта ссылка стала преобладать среди прочих видов принудительного удаления провинившихся, и число административно сосланных в Сибирь значительно превысило количество ссылаемых по суду.

Более массовая ссылка в административном порядке в Сибирь началась с выхода в 1729 г. указа «Об отсылке бродяг и беглых в солдаты или в ссылку в Сибирь». В 1736 г. кроме беглых крестьян и бродяг, негодных к службе, на поселение в Сибирь стали отправлять и «за порочное поведение» – беглых фабрично-заводских рабочих и их детей [12, с. 20–21].

Правительство было заинтересовано в колонизации обширных и удобных для хлебопашества земель Сибири. И в 1760 г. был издан указ «О приеме в Сибирь на поселение от помещиков, синодальных, монастырских, купеческих и государственных крестьян с зачетом их в рекруты и о платеже по нареченной в сем указе цене».

В 1870 г. утвержденные правила «Об административной высылке в Сибирь конокрадов и инородцев Оренбургского края и о порядке составления приговоров» стали основанием для массовой ссылки башкир и татар. Первая большая партия появилась в 1872 г. – 195 мужчин и 93 женщины, к 1878 г. их численность составила 1333 человека. Обустройство такого большого количества людей на местах, главным образом, в южных округах – Якутском, Олекминском и Вилюйском, вызвало недовольство среди местных жителей, т. к. по решению губернатора они были обязаны организовать пожертвования [10, с. 171–172]. Так, в 1874 г. якутами Сунтарского и Верхневилюйского улусов было собрано 30 лошадей и 72 коровы, не считая продуктов и денег. Такие пожертвования были ежегодными и стали тяжким бременем для местного населения. Сами же ссыльные вели праздный образ жизни, т. к. были незнакомы с земледелием, «…привыкшие к степной жизни, ленивы к труду и способны только к легкой наживе» [12, с. 71–74]. Основная масса ссыльных бедствовала и воровала, а к 1897 г. поселения ссыльных исчезли, оставив о себе дурную славу.

Принятые положения «О мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» (1881) и правила «О местностях, объявляемых состоящими на военном положении» (1892) расширили систему административной ссылки [10, с. 58]. Благодаря этому, уже в 1881 г. численность административных среди общей массы ссыльных стала преобладающей – около 60 % [11, c. 103].

Таким образом, в XVII – первой половине XVIII века в якутскую ссылку отправляли в основном в целях военного укрепления и хозяйственного освоения, результатами этой политики стала массовая высылка в XIX в. в Якутию административно-ссыльных.

Со второй половины XVIII – начала XIX в. характер и численность ссылки претерпели значительные изменения – в составе ссыльных стали преобладать каторжане. Это было связано с отменой смертной казни в 1752 г., теперь каторга становится высшей мерой уголовного наказания [7, с. 34]. Каторжанина наказывали кнутом, вырезали ноздри, ставили на лбу букву «В», а на щеках – «О» и «Р». Отбывшим каторгу, назначали бессрочную ссылку (поселение), что считалось более легким наказанием [12, c. 18].

В Сибири учреждались каторжные тюрьмы (рудники, заводы, фабрики), куда назначалась значительная часть ссыльных. С 1770 года для решения хозяйственных проблем Якутско-Иркутского тракта, который был открыт официально в 1733 г. и сначала содержался якутами, практиковалось заселение его ссыльными, как из поселенцев, так и каторжными. С этого времени началось устройство почтовых станций. В 1743 г. между Витимом и Якутском работало 28 станций, к концу XVIII в. их образовалось уже 36, поселенцев в 1779 г. насчитывалось 306 человек. Ссыльные ямщики не имели права на свободное передвижение и перемену места жительства [10, с. 130].

В 1731 г. был издан указ о строительстве морского порта в Охотске. Началось заселение и строительство тракта Якутск – Охотск штрафными жителями. В 1800 г. вышел указ об устройстве дороги от Якутска до устья р. Маи и от урочища Нелькан до устья р. Алдомы, куда поместили 350 ссыльных [26, с. 198].

Законодательным завершением становления системы ссылки как института наказания государства явился Устав о ссыльных (1822 г.), разработанный М.М. Сперанским [7, с. 47–48]. Согласно Уставу, все ссыльные люди делились на шесть категорий: Они были разделены на шесть категорий: временные заводские рабочие, дорожные рабочие, ремесленники, слуги, поселенцы и неспособные [10, с. 207–208; 12, с. 4]. В 1832 г. Устав и другие нормативные акты о ссылке были включены в Свод законов Российской империи [20].

За ссыльными следили окружные управления, которые ведали их делами, а полицейскую службу несли казаки образованного по Уставу 1822 г. Якутского городового казачьего полка [18, с. 71; 27, с. 29].

Ссылка в Сибирь в XIX веке рассматривалась правительством прежде всего как средство заселения края («штрафная колонизация») при ограничении свободного переселения. В системе уголовного законодательства Российской империи существовали следующие разновидности ссылки: в каторгу, на поселение после отбытия срока каторжных работ, на поселение по суду, административная высылка и ссылка на водворение [10, с. 128; 24].

Во второй половине XIX в. ссылка приобрела массовый характер, стала одной из самых распространенных мер уголовного наказания, присуждаемых судом или административной властью. С этого времени Якутская область становится одним из основных мест массовой ссылки уголовных преступников. Так, например, в 1884 г. в Якутской области проживало 250 243 человека, среди них ссыльных было 6415, за ними по своей воле прибыло 1533 человека, что составляло 3,2 % от всего населения Якутской области. Среди ссыльных всех категорий уголовные были самыми многочисленными и составляли 74 % (4725 человек) [12, с. 33].

По социальному происхождению уголовные ссыльные были в основной массе крестьянами, людьми без образования, разных возрастных групп. Ни строгость законов, ни меры, предпринимаемые правительством, не привязывали ссыльных к месту водворения. Труд ссыльных использовался для несения почтовой службы и занятий земледелием, однако в улусах поселенцы не имели заработка, поскольку их труд не пользовался спросом. Среди них было немало бродяг, людей, не привыкших к труду. Бродяжничество становится мощным криминогенным фактором в течение всего XIX в. [24]. Ссыльные, не имея средств к существованию, шли на любой поступок, лишь бы остаться в живых. В виду малоземелья, отсутствия спроса на рабочие руки и каких-либо производственных объектов, они нищенствовали, убегали, становились бродягами, объединялись в разбойничьи шайки. На их долю ежегодно приходилось 2/3 преступлений в Сибири [12, с. 35].

По действующему законодательству, дряхлые, инвалиды и люди старше 45 лет не должны были ссылаться в Якутскую область. Но в нарушение закона эту категорию продолжали сюда отправлять. В свою очередь областные власти распределяли их в улусы, где они получали общественное питание и жили долгое время. Так, неспособного к физическому труду из-за отсутствия обеих рук И. Кирикова направили во 2-ой Хаяхсытский наслег Батурусского улуса Якутского округа. Сочувствуя его положению, общественники собрали по его просьбе деньги и отпустили его в город на заработки [16, л. 13].

Массовая уголовная ссылка в Якутию во второй половине XIX в. обострила земельный и продовольственный вопросы. Около 30 % населения относились к числу безземельных. В скотоводстве «нормально обеспеченными» скотом считались также 30 % хозяйств. Наибольшее число ссыльных отправляли в Батурусский улус, и их содержание ложилось тяжелым бременем на плечи местного населения. Эти проблемы были подняты головой Батурусского улуса Е.Д. Николаевым, который главное условие выхода из тяжелой ситуации видел в действенном государственном регулировании. По сведениям Е.Д. Николаева, в начале 1886 г. каждый 11 человек в улусе был поселенцем [14, л. 6]. На 1 декабря 1887 г. в Западно-Кангаласском улусе насчитывалось 9882 жителя, из них ссыльных – 808 человек, т. е. 8, 2 % [12, с. 33]. При отсутствии закона об обеспечении ссыльных средствами к существованию якуты и местные крестьяне вынуждены были их содержать из милосердия, тогда как уголовные платили им тем, что продолжали совершать свои преступления среди беззащитных жителей. Кроме краж ссыльные наносили огромный моральный и нравственный ущерб. Местное население страдало от буйства, угроз и развратного поведения ссыльных.

Николаев настойчиво добивался прекращения уголовной ссылки в Якутию. Составил на имя царя докладную записку о необходимости ее прекращения и 21 июня 1883 г. во время поездки в Петербург в составе делегации на коронацию Александра III вручил ее министру внутренних дел Д.А. Толстому [15, л. 112–112 об.]. По этому же вопросу в 1885 г. также обращался к генерал-губернатору Восточной Сибири А.П. Игнатьеву, который отнесся к просьбам Николаева с вниманием [15, л. 126–134]. В дополнительной записке Е.Д. Николаев привел такие цифры: «… переполнение Якутской области ссыльными не может не отразиться вредно на инородческом обществе и в нравственном отношении… В 1872 году общее число преступлений в области было 319, из них краж до 58 случаев. В 1884 году общее число преступлений возросло до 897 (более чем в два с половиной раза), … большинство преступлений совершено ссыльными, причем многие из них остаются не уличенными, … главным образом остаются без обжалования частые случаи изнасилования и оскорбления женской чести…» [15, л. 128 об. – 129].

В «Записке о современном положении Якутского края» Е.Д. Николаев отметил ухудшение жизни якутских скотоводов, просил об отмене уголовной ссылки и предоставлении прав по самоуправлению [15, л. 113–125]. В 1886 г. губернатор, ознакомившись с докладной запиской, решил лично удостовериться в положении дел [15, л. 82–83]. По итогам изучения этой проблемы, он в сентябре 1887 г. активно поддержал просьбу Николаева о крайней обременительности для инородцев Якутской области содержания ссыльных. И благодаря его поддержке в 1887 г. Комитет министров утвердил Положение об ограничении числа уголовно-ссыльных в Якутию. По данным И.Г. Макарова, если в 1883 г. в область прибыли 1196 ссыльных, то в 1887 г. – всего 147 [12, с. 229].

Криминальные ссыльные нанесли огромный материальный ущерб местному населению, тем самым вызывая его крайнее недовольство. Прекращение уголовной ссылки в Сибирь на основании закона от 12 июля 1900 г., заменившего ссылку на житье тюремным заключением, избавило регион от массового наплыва уголовного элемента. Отныне самодержавие сделало ставку на крестьянскую колонизацию региона [24].

Таким образом, со второй половины XVIII в. якутская ссылка характеризуется преобладанием уголовных элементов, нанесших огромный материальный и моральный вред местным жителям.

Кроме уголовных и государственных преступников, особую группу ссыльных в Якутскую область составляли осужденные за преступления против православной веры. Ссылка раскольников началась в 1671 г., в это время якутским воеводой был князь Я.П. Волконский, уволенный в 1675 г. «за снисходительное обращение с раскольниками» [26, c. 44]. Уже в 1678 г. по распоряжению воеводы Ф.И. Бибикова город был разделен на четыре посада. Первый посад был в деревянной крепости (кремле) для собора и администрации города, рядом проживали дети боярские и служилые люди. Во втором посаде поселены были торговые люди, третий населен раскольниками, а в четвертом жили пленные и ссыльные. Население состояло из 645 лиц мужского пола, из которых 56 посадские люди и 11 арестантов в тюрьме [26, с. 47].

К середине XIX в. Якутская область становится местом массовой ссылки религиозных преступников [10, с. 160]. Согласно ст. 197 Уложения о наказаниях, последователи сект (духоборы, иконоборцы, молокане, иудействующие и другие) признавались особенно вредными и подвергались лишению всех прав состояния и ссылке. По отчету губернатора за 1881 г. в Якутской области раскольников разных толков было 1395 человек: скопцов – 1211, приемлющих священство – 134, не приемлющих священство – 22, молокан – 19, духоборов – 8, иудействующих – 1. По данным И.Г. Макарова, в 1884 г. общее число ссыльных и прибывших вместе с ними членов их семей составляло 7948 человек, из которых раскольники разного толка насчитывали 1540 человек, т. е. 24 %, по численности они уступали только уголовным ссыльным (4725 человек) [12, c. 35–37].

В связи с устройством почтового сообщения между Якутском и Аяном, из Иркутской губернии и Забайкальской области в 1852 г. перевели 589 старообрядцев. Они образовали 26 населенных пунктов от Усть-Маи до Аяна. Их освободили от податей и повинностей на 20 лет, с 1852 по 1872 гг. Старообрядцы не находились под контролем полиции, за ними следили старосты. Довольно активно занялись предпринимательской деятельностью. Ведущее положение среди них принадлежало состоятельным людям, в т. ч. представителям купечества. Одним из них был купец I гильдии А.М. Кушнарев, создавший состояние на поставках продовольствия на золотые прииски [18, с. 223; 27, с. 204]. С закрытием Аянского тракта, в конце 1868 – начале 1869 гг. около 300 старообрядцев выехали в Южно-Уссурийский край. В Якутской области осталось 225 старообрядцев.

Духоборы в Якутской области появились в 1887–1899 гг. В 1901 г. в области проживало 183 человека, образовав селения Нотора, Отрадное в Амге, Прохладное – в Магане. В конце августа 1905 г. группа из 190 духоборов выехала из Якутской области в Канаду [27, с. 205].

Из религиозных сектантов самыми многочисленными были скопцы. Они имели наиболее крупные поселения в Якутской области [10, с. 161]. В конце XVIII – начале XIX в. к ним применяли уголовное наказание: кнут, каторгу, ссылку и отдачу в солдаты. Численность скопцов из года в год увеличивалось: если в 1860 г. их было 233, то в 1880 г. – 1211 человек [17, л. 2-29; 27, с. 81]. В Якутии они образовали 12 крупных населенных пунктов в Якутском, Олекминском и Вилюйском округах. Им нарезали первоначально по 7,5 десятин земли на душу, а позднее – по 15. Эти поселения появились там, где раньше жили якуты, успешно занимавшиеся хлебопашеством. Это вызывало большое недовольство местного населения [15, 16]. Составляя небольшую часть населения Якутской области, они стали крупными производителями хлеба. В 1888 г. на их долю приходилось 33 % всего урожая зерновых. После Манифеста 1904 г. скопцы получили право свободных крестьян и им разрешили выезд. Если в 1905 г. количество их составило 1098 человек, то в 1907 г. осталось 247 [12, с. 111–115].

В Якутской области религиозные ссыльные имели определенное влияние на развитие нетрадиционных видов хозяйствования, строительных работ и ремесел. Они отличались от других категорий ссыльных (уголовных) мирным нравом, добропорядочностью и трудолюбием. Среди них было много каменщиков, столяров, строителей, токарей, слесарей, сапожников, портных – профессий, столь необходимых области [12, с. 237].

Ссылка религиозных сектантов в Якутскую область была мерой предупреждения раскола в империи, принятой исключительно в интересах существующего строя. Сектанты подвергались суровому испытанию. Несмотря на трезвый, трудовой образ жизни и нравственную устойчивость, в северном крае они встретились с материальными трудностями, бытовой неустроенностью и гонениями по любому поводу. В правовом отношении религиозные ссыльные находились в самом худшем положении среди сосланных, даже каторжных [12, с. 68–70].

В Якутской области из сектантов мало кто перешел в православие. Ссылка как карательная мера борьбы с сектантством не достигла цели. Среди ссыльных были случаи перехода в другое запрещенное вероисповедание, а также отправления обрядов разных сект [12, с. 236–237]. Государство, сослав раскольников в отдаленные места, тем самым отделило их от основной массы населения и в определенной мере ослабило их влияние на окружающих. Но полностью прекратить распространение сектантства в России не удалось.

Следует сказать, что религиозные сектанты в якутской ссылке добились больших успехов в распространении земледельческой культуры, но стоит отметить, что в основном эти успехи были связаны с тем, что наделение их землей проводилось против воли якутов и в ущерб их интересам, так как лишало коренной народ земель и возможности заниматься земледелием. Массовый выезд сектантов и прекращение ссылки уголовных в начале ХХ в., а также революционные события в России повлияли на характер якутской ссылки: Якутия становится одним из главных мест политической ссылки.

* * *

Российское законодательство и практика осуществления ссылки в Сибирь предопределили дальнейшее становление системы уголовной расправы в России по политическим мотивам и ознаменовали формирование в начале второй четверти XIX в. особой системы в карательной политике российского государства – системы политической ссылки [4, с. 42].

В XVII – начале ХХ в. ссылка в Якутию активно использовалась правительством и как мера наказания политических оппонентов, а также государственных чиновников и военнослужащих, злоупотреблявших должностным положением (в первую очередь казнокрадов).

Первыми политическими ссыльными стали «черкасы» – запорожские казаки, выступавшие против воссоединения Украины с Россией. В 1642 г. на Лену были сосланы «чугуевские, и курские, и воронежские выходцы» – 93 мужчины, а с женами и детьми – 188 человек [3, с. 226–227]. А также были первые высокопоставленные ссыльные – родственники гетмана Левобережной Украины И.Е. Выговского полковники Василий и Илья Выговские, обвиненные в 1659 г. в измене и доставленные в 1661 г. в Якутск, где жили вплоть до 1668 г., до заключения Андрусовского перемирия [19, с. 471–472]. В 1674 г. в Ленский острог «в пешью казачью службу» был доставлен племянник мятежного гетмана Левобережной Украины Демьяна Многогрешного – Михаил Многогрешный [10, с. 139; 26, с. 42]. В 1717 г. сослан в Якутск племянник гетмана Ивана Мазепы – Андрей Войнаровский. [10, с. 140; 18, с. 80].

Во второй половине XVII – начале XVIII в. ссылка в Якутию становится следствием внутренней политики царского двора – защита законного порядка престолонаследия и правящей династии от измены. Поэтому в это время ссылали знатных и наиболее опасных лиц, с точки зрения царской администрации. В Якутской ссылке находились: обер-церемониймейстер, граф Ф.М. Санти, генерал-лейтенант, граф А.М. Девиер и генерал-майор, обер-прокурор Сената Г.Г. Скорняков-Писарев, состоявшие в оппозиции к светлейшему князю А.Д. Меншикову в 1727 г.; губернатор Смоленской губернии действительный статский советник, князь А.А. Черкасский, обвиненный в измене по доносу в 1734 г.; президент Коммерц-коллегии, статский советник Генрих фон Фик, замешанный по делу «о призвании на престол Анны Иоанновны»; вице-канцлер, кабинет-министр М.Г. Головкин, его сестра графиня А.Г. Бестужева-Рюмина и президент Коммерц-коллегии барон К.Л. Менгден, опальные царедворцы после дворцового переворота 1741 г. и восшествия на престол Елизаветы [10, с. 140–152; 26, с. 101–117]. Все они содержались в строгом заключении. В последующее время ссылка опальных сановников фактически прекращается.

Таким образом, XVIII в., «век дворцовых интриг», утвердил роль и значение Якутии, как места ссылки «государственных (или политических) преступников» и сформировал определенные надзорные правила в организации распределения, условий жизни, занятий ссыльных и т. д. [11, с. 149].

Во второй половине XVIII – начала XIX в. Якутия оставалась основным местом содержания военнопленных поляков, воевавших против России в ходе разделов Речи Посполитой, численность участников польского восстания 1863–1864 гг. составила 255 человек [8, c. 7]. Кроме них до 1894 г. в якутской ссылке побывало 44 поляка, которые были освобождены от каторжных работ и отправлены на поселение в Якутскую область [8, с. 19]. Первые польские ссыльные были доставлены в Якутск в 1863 г. [10, с. 163]. Поляки, оставшиеся в Якутии после амнистии и создавшие здесь семьи, стали инициаторами создания в регионе новых для него видов мелкого производства и торговли (продажа лекарств, производство колбас, кондитерских изделий, фотодело, содержание гостиниц, слесарно-механическое дело и др.). Пытливые и образованные польские ссыльные, при помощи Императорского Русского географического общества развернули в Якутии плодотворную и многогранную деятельность: в географическом изучении – Александр Чекановский в 1875 г. первый дал подробную топографию широких пространств между Тунгуской, Леной и Оленеком, помимо этого – краткое описание жителей Верхоянска [5, с. 109; 27, с. 104]; Иван Черский в 1891 г. руководил экспедицией в область Яны, Индигирки, Колымы и составил «Карту верхних течений рр. Колымы и Индигирки, а также Индигиро-Алданского водораздела»; в изучении языка и фольклора – Эдуард Пекарский является автором «Словаря якутского языка» (1899); в составлении большую помощь оказала олонхосутка Мария Андросова, жена политссыльного В.М. Ионова [18, с. 239; 27, с. 162]; Сергей Ястремский в своих трудах «Грамматика якутского языка» (1900), «Образцы народной словесности» (1929) [27, с. 101], впервые главное внимание обратил на описание якутского героического эпоса – Олонхо; в этнографии – Вацлав Серошевский, его фундаментальный труд «Якуты. Опыт этнографического исследования» (1896) до сих пор остается настольной книгой для этнографов; Зигмунд Венгловский оставил два сочинения этнографического характера; Николай Виташевский изучал правовые обычаи якутов, открыл наскальные рисунки на реке Олекме; представляют интерес замечания Феликса Кона о социальном расслоении якутов, матриархате и многое другое, к сожалению, рукопись «О развитии брака у якутов» еще не опубликована; в изучении верований якутов – Василий Трощанский, его труд «Эволюция черной веры (шаманства) у якутов» является первой попыткой научного анализа верований якутов [21].

Таким образом, яркие представители из польских ссыльных сыграли важную роль в изучении и описании Якутии конца XIX – начала ХХ в. и внесли существенный вклад в региональный культурный процесс и духовное обогащение коренного населения, возможно, во многом это объясняется тем, что поляки были выходцами из более развитого региона, а также благодаря грамотному руководству местной администрации, сумевшие привлечь образованных людей к научному изучению края.

В XIX – начале ХХ вв. роль Якутской области среди мест водворения политических ссыльных возрастает, край становится своеобразным изолятором для лиц, отбывших срок каторжных работ в Забайкалье [20].

Особое место якутской политической ссылки в системе карательной политики государства подтверждает динамика численности политических ссыльных. В 1826–1881 гг. сюда депортировали 354 ссыльных (чуть более шести человек в год), в 1882–1905 гг. – 777 (32 чел. в год) и в 1906–1917 гг. – 1100 чел. (около 100 ссыльных ежегодно) [9; 10, с. 305; 11, с. 142]. Рост численности «политиков» и тяжелые условия ссылки – отдаленность и отсталость края, суровость климата и длительные сроки пребывания предопределили то, что в истории сибирской политической ссылки два случая организованных вооруженных протестов политических ссыльных произошли именно в Якутской ссылке: Монастыревка (1889) и Романовка (1904) [11, с. 109; 17].

Монастыревка или «Монастыревская трагедия» – кровавая трагедия, разыгравшаяся в Якутске 22 марта 1889 г. в доме якута Монастырева. Причинами протеста стали установленные вице-губернатором П.П. Осташкиным «драконовские» правила, ужесточавшие условия препровождения ссыльных народовольцев в Верхоянский и Колымский округа. В ходе перестрелки были убиты 6 «монастыревцев» и 10 ранено, со стороны нападающих: 3 ранены и 1 умер от ран. По решению суда 3 руководителя Л.М. Коган-Бернштейн, Н.Л. Зотов, А.Л. Гаусман приговорены к смертной казни через повешение, 24 человека – к различным срокам каторги [1. Кротов М.А. с. 11–29; 12, с. 165–168; 27, с. 134–136].

Романовка или «Романовский протест» длился 18 дней, с 18 февраля по 7 марта 1904 г., когда 57 ссыльных забаррикадировались в доходном доме якутского купца Ф. Романова, вывесив впервые в Якутии красный флаг. Этим протестом руководили В.К. Курнатовский и А.А. Костюшко-Валюжанич. Во время обстрела здания был 1 убит и 3 ранено. Дело «романовцев» слушалось в Якутском окружном суде, всех участников приговорили к 12 годам каторги, но в октябре 1905 г. по Манифесту были освобождены [1. Кротов М.А. с. 51–66; Сб. научн. ст. Вып. III, с. 5-9; 27, с. 196–198].

Несмотря на жесткую цензуру, оба вооруженных протеста получили мировую известность и вызвали волну революционной поддержки, оставив заметный след в истории всей России. Государство, ссылая в отдаленную и суровую климатом Якутию, рассчитывало на подавление противостояния в обществе, тем самым отвергнув путь социально-экономических реформ и обрекая страну на дельнейшую эскалацию конфронтации, вылившуюся в Февральскую революцию 1917 г.

В XIX в. рост потока ссыльных – выходцев из регионов с более развитым уровнем рыночных отношений, привел к изменению всего социально-экономического микроклимата Якутии.

В отличие от других категорий ссыльных (сектантов и уголовников) среди политических преобладали лица интеллектуально одаренные, образованные, обладавшие дефицитными для региона профессиями (врачи, учителя, музыканты, журналисты, экономисты и т. д.) [24]. Достаточно вспомнить в этом отношении первый принудительный интеллектуальный «десант» в Якутию в лице 12 декабристов, распространявших агрономические знания, учивших грамоте, изучавших природные богатства и культуру аборигенных этносов. Из 108 декабристов, осужденных на сибирскую каторгу и ссылку, в якутской ссылке отбывали наказание 12 человек: А. Бестужев-Марлинский, Н. Бобрищев-Пушкин, А. Андреев, М. Муравьев-Апостол, А. Веденяпин, Н. Заикин, М. Назимов, И. Загорецикй, С. Краснокутский, Н. Чижов, З. Чернышев и П. Выгодовский. По письменному предписанию царя всех сосланных декабристов заковывали в ножные кандалы и увозили глубокой ночью в строжайшей секретности. Несмотря на строгий надзор полиции в местах пребывания ссыльные вели активную общественную жизнь, создали в Якутске большую частную библиотеку для пользования жителей города [10, с. 154–155; 11, с. 59–60; 13, с. 30–32].

Особенно важным было присутствие образованных и профессионально подготовленных специалистов в таком отдаленном регионе, как Якутия. Например, из сосланных в 1870–1880 гг. в Якутскую область 313 народников 24 % имели высшее и почти 32 % среднее образование, в то время, как по данным переписи 1897 г. грамотных во всей Сибири насчитывалось 9,6 %, а имеющих образование выше начального – 0,8 % [22, с. 303].

Яркими представителями народнического движения были известные русские писатели. Н.Г. Чернышевский, который в 1872–1883 гг. содержался в Вилюйском остроге, несмотря на строгий надзор полиции, вел широкую переписку, обучил грамоте несколько человек, среди которых И.Л. Кондаков, впоследствии профессор, химик-органик [1, с. 66–71; 10, с. 170–171; 13; 27, с. 97]. В.Г. Короленко, отбывавший ссылку в 1881–1884 гг. в слободе Амга, изучая жизнь и культуру якутского народа, создавал о нем литературные произведения: «Сон Макара», «Соколинец», «Убивец», а также занимался педагогической деятельностью. Один из учеников, Н.Е. Афанасьев, впоследствии стал видным организатором народного образования Якутии [1; 13, с. 88–91; 27, с. 111].

Последующие за ними народники также стали искать пути приложения своей энергии и знаний в исследовании быта, языка, фольклора местного населения и педагогической деятельности: частная школа В.М. Ионова пользовалась большим авторитетом среди горожан, автор якутского букваря при участии С.А. Новгородова участвовал при составлении «Словаря якутского языка» Э.К. Пекарского [1, Афанасьев В.Ф. с. 69–70; 18, с. 215]; П.П. Подбельский открыл школу для подготовки учащихся-якутов в средние и высшие учебные заведения, среди них – М.А. Афанасьев и П.Н. Сокольников, первый якутский врач; В.Г. Тан-Богораз изучал быт, язык, фольклор населения северо-востока, особенно чукчей, содействовал созданию письменности у многих северных народов [27, с. 171]; И.И. Майнов внес большой вклад в изучение истории народов Якутии, в советское время издал труды Н.А. Виташевского, Г.Л. Левенталя, Д.М. Павлинова [18, с. 227]; И.А. Худяков вел регулярные метеорологические наблюдения в Верхоянске, тем самым открыв полюс холода [5, с. 102; 11, с. 67].

Многие ссыльные провели ценные научные исследования Якутии. В Сибиряковской экспедиции (1894–1896) приняло участие 14 политссыльных, обширный историко-этнографический материал экспедиции был издан в шести томах, кроме опубликованных более 70 статей в различных изданиях, причем большая часть материалов до сих пор не опубликована [27, с. 154].

Политссыльные В.П. Зубрилов, Н.А. Виташевский, В.И. Иохельсон, М.И. Сосновский, Ф.Я. Давыденко, В.Е. Окольский, П.В. Оленин, А.К. Кузнецов, Е.М. Ярославский внесли значительный вклад в становление и развитие Якутского областного музея (1887). Инициатором создания был статский советник А.И. Попов, который и привлек их к музейной работе [1. Винокуров П.В., с. 16–21].

Вклад политических ссыльных особенно значителен в сфере оказании медицинской помощи местному населению. В начале ХХ в. в Западной Сибири на одну больницу приходилось от 7 до 81 тысячи жителей. По данным Первой всеобщей переписи населения Российской империи, в 1897 г. в Сибири на 5,5 млн жителей насчитывалось всего 2301 медицинский работник. В 1910 г. в административной ссылке находилось 778 врачей и фельдшеров [24]. В начале ХХ в. в Якутске было всего семь врачей, из них только четверо обслуживало больных, вольнопрактикующих врачей было очень мало. Поэтому большой популярностью в городе пользовались ссыльные медики: Н.А. Ожигов, М.В. Сабунаев, Н.Е. Олейников. На местах поселения медицинскую практику имели ссыльные врачи: Э. Абрамович, С. Мицкевич, бывшие студенты-медики Г.К. Орджоникидзе, А. Сипович, Р. Стеблин-Каменский, Д. Собсович, фельдшер-акушерка Р. Шмидова, студент ветеринарного института Ф. Ровенский и многие другие [1. Петров П.У., с. 122–123; 18, с. 155].

Среди политических ссыльных было много людей, имевших богатый опыт в журналистской деятельности, что было важным, т. к. печать и печатное дело в Якутии связано с созданием казенной типографии (1859), которая была единственной до начала ХХ в. В 1904–1905 гг. политссыльные С. Трусевич и Н. Мещеряков выпускали подпольные журналы в Батурусском улусе «Вестник ссылки» и газету «Летучий листок». 1 июля 1907 г. вышел первый легальный номер общественно-политической и литературной газеты «Якутский край» – «Саха дойдута», где редактором был ссыльный В.М. Ионов [1. Афанасьев В.Ф. с. 69–70; 18, с. 215]. В 1913 г. вышел первый литературный журнал «Ленские волны», основанный Н.Е. Олейниковым, врачом и владельцем аптекарского магазина [27, с. 282].

Таким образом, по культурному уровню, образу жизни, трудовой деятельности, отношению к окружающим местным народам уголовные, религиозные и политические ссыльные резко отличались друг от друга. Каждая из этих категорий по-разному влияла на жизнь и духовный мир местных народов. Тем не менее вклад ссыльных несомненен, в целом ссылка имела для Якутии прогрессивное значение: появилось пашенное земледелие, укрепились традиции оседлого быта; шел процесс приобщения к русской культуре, что не могло не повлиять на складывание яркой самобытной культуры северного общества.

Нельзя отрицать и значение уголовной и религиозной ссылки, которая внесла существенный, хотя и противоречивый, вклад в процесс заселения и колонизации региона. Из многочисленных уголовных ссыльных только единицы создали свое хозяйство и вели нормальный образ жизни, для остальных преступление становилось образом жизни. Поэтому ссылка как карательный институт себя не оправдала. Уголовники нанесли огромный материальный урон местному населению и сыграли отрицательную роль в духовной жизни местного населения. Религиозные сектанты сыграли значительную роль в качественном распространении земледельческой культуры.

Положительный след в жизни населения Якутской области оставили политические ссыльные, которые оказывали практическую помощь в повышении материального и культурного уровня населения. Несмотря на суровый режим, политические ссыльные вели большую научную и просветительскую работу среди местного населения, занимались самообразованием, оказывали местному населению юридическую и медицинскую помощь, обучали детей грамоте, составляли для инородцев деловые бумаги в официальные органы, писали просьбы и заявления, ходили с ними по разным инстанциям.

Хочется отметить, что пройдя через царскую якутскую ссылку, многие из многие из революционеров вернулись через несколько десятков лет сюда же снова. Таким образом, Якутия и на протяжении первой половины ХХ в., можно сказать, являлась традиционным местом заключения неугодных для государства людей.


Список источников и литературы

1. Афанасьев В.Ф. Школа и развитие педагогической мысли в Якутии. Якутск, 1966; Винокуров П.В. Музеи Якутии. Исторический очерк. Якутск, 1991; Из истории политической ссылки в Якутии. Сборник научных статей. Выпуск V. Якутск, 1977; Кротов М.А. Два вооруженных протеста якутских политических ссыльных. Якутск, 1974; Очерки советской историографии Якутии. Якутск, 1976; Петров П.У. Из истории революционной деятельности ссыльных большевиков в Якутии. Якутск, 1952; Революционные события 1905–1907 гг. в Якутии. Сборник научных статей. Якутск, 1956; Сборник научных статей Якутского республиканского краеведческого музея им. Ем. Ярославского. Выпуск III. Якутск, 1956; Сборник научных статей Якутского республиканского краеведческого музея им. Ем. Ярославского. Выпуск I. Якутск, 1960;

2. Гоголев А.И. История Якутии (Обзор исторических событий до начала ХХ в.). Якутск: Изд-во Якутского госуниверситета, 1999. 201 с.

3. История Якутской АССР. Т. 2. Москва, Изд-во АН СССР, 1957. 416 с.

4. Казарян П.Л. Генезис политической ссылки в России: (Конец XV – начало XIX в.). Владивосток: Изд-во Якутского госуниверситета, 1999. 48 с.

5. Казарян П.Л. История Верхоянска. Якутск, 1998. 208 с.

6. Казарян П.Л. Олекминская политическая ссылка. 1826–1917 гг. Якутск: Сахаполифграфиздат, 1996. Изд. 2-е, доп. 496 с.

7. Казарян П.Л. Ссылка в Сибирь: (Конец XVI – начало XIX в.). Владивосток: Изд-во Якутского госуниверситета, 1999. 56 с.

8. Казарян П.Л. Численность и состав участников польского восстания 1863–1864 гг. в якутской ссылке. Якутск: ИГИ АН РС (Я), 1999. 48 с.

9. Казарян П.Л. Численность и состав якутской политической ссылки 1906-1917 гг. (историко-сравнительный анализ)/ Сибирская ссылка. Сборник научных статей. Иркутск: Оттиск, 2011. Выпуск 6 (18) / www.penpolit.ru / papers / detail2.php?ELEMENT_ID=1074.

10. Казарян П.Л. Якутия в системе политической ссылки России. 1826–1917 гг. Якутск, 1998. 496 с.

11. Казарян П.Л. Якутская политическая ссылка: (Историко-юридическое исследование). Якутск: Изд-во Якутского госуниверситета, 1999. 192 с.

12. Макаров И.Г. Уголовная, религиозная и политическая ссылка в Якутии: Вторая половина XIX в. / И.Г. Макаров. Новосибирск: Наука, 2005. 259 с.

13. Михайлова М.Г. Очерки русской литературы Якутии. Новосибирск: Сибирский хронограф, 1995. 184 с.

14. Государственный архив Республики Якутия (в дальнейшем ГАРЯ). Ф. 12. Оп. 1. Д. 415. О семейном положении, образе жизни, занятиях ссыльных, состоящих под надзором в Якутской области. 1896 г. Л. 5–6.

15. ГАРЯ. Ф. 12. Оп. 6. Д. 624. Рапорта, ходатайства, документальные записки родоначальников о пречислении и выселении ссыльных.

16. ГАРЯ. Ф. 29. Оп. 2. Д. 1200. Дело о высылаемых из города Якутска за дурное поведение якутах и поселенцах. Л. 13.

17. ГАРЯ. Ф. 12. Оп. 5. Д. 2. Алфавит скопцов, прибывших в Якутскую область в 1880 г. Л. 6, 24, 28, 29.

18. Попов Г.А. Сочинения / Г.А. Попов. Т. 3: История города Якутска: 1632–1917: [ краткие очерки] / [ сост. и отв. ред.: к.и.н. Л.Н. Жукова, к. филос. н. В.Г. Скрипин, к. и. н. Е.П. Антонов]. Якут. гос. ун-т, Якутск, 2007. 312 с.

19. Сафронов И.Г. История Северо-Восточной Азии: XVII – начало XX в. / Ф.Г. Сафронов. Новосибирск: Наука, 2010. 637 с. (СО РАН. Избранные труды).

20. Ссылка в Сибирь в XVII – первой половине ХХ в. // Историческая энциклопедия Сибири: в 3 т. / гл. ред. В.А. Ламин. Новосибирск, 2009 / http: // irkipedia.ru/content/ssylka_v_sibiri_v_xvii_pervoy_polovine_xx_v_istoricheskaya_enciklopediya_sibiri_2009

21. Ссыльные поляки в Якутии: итоги, задачи, исследование пребывания. Сборник научных трудов. Якутск: ИГИ АН РС (Я), 1999. 168 с.

22. Троев П.С. Влияние ссыльных народников на культурную жизнь Якутии. – Якутск: ГУП «Полиграфист», 1998. 358 с.

23. Федоров В.И. Якутия в эпоху войн и революций (1900–1919). Книга I. М.: Academia, 2002. 328 с.

24. Шиловский М.В. Роль каторги и ссылки в заселении и освоении Сибири в XIX – начале ХХ в. // Сибирский плавильный котел: Социально-демографические процессы в Северной Азии XVI – начала ХХ в. / Отв. ред. Д.Я.Резун. Новосибирск, 2004 / http:// history.nsc.ru / capital / project / kotel / 012.html

25. Энциклопедия Якутии / гл. ред. Ф.Г. Сафронов. Т. 1. М, 2000. 540 с. (ЯНЦ СОРАН АН РС (Я) ОО «Якутская Энциклопедия).

26. Явловский П.П. Летопись города Якутска от основания его до настоящего времени (1632–1914): Т. 1 (1632–1800 гг.). Якутск: Изд-во «Якутский край», 2002. 250 с.

27. Явловский П.П. Летопись города Якутска от основания его до настоящего времени (1632–1914): Т. 2 (1801–1914 гг.). Якутск: Изд-во «Якутский край», 2004.


Возврат к списку

  Rambler's Top100