История пенитенциарной политики Российского государства и Сибирь XVIII–ХХI веков
  • Политзаключенные в камере Александровского централа
  • Каторга - Сибирь
  • «Сибирская ссылка»

12-02-2019

Начало массовых политических репрессий командно-начальствующего состава Уральского военного округа, январь – май 1937 г. (по материалам НКВД)

Автор: Мильбах Владимир Спартакович
Автор: Фомичев Сергей Олегович

Процесс массовых политических репрессий командно-начальствующего состава Уральского военного округа характеризуется рядом особенностей. Увольнения командно-начальствующего состава по политическим мотивам проходили более оперативно. Однако документы служебной переписки свидетельствуют, что в конце 1936 г. и в начале 1937 г. этот процесс занимал несколько месяцев от момента обращения представителя НКВД к армейскому командованию. Например, осенью 1936 г. особый отдел сообщал командованию ЗакВО о том, что командир взвода из 4-го отдельного территориального стрелкового полка старший лейтенант Хатмуллин Салах, исключенный из партии в 1932 г. за оппортунистические выступления, на протяжении ряда лет ведет контрреволюционную троцкистскую агитацию. Однако командование военного округа посчитало, что «нет оснований к увольнению по политико-моральным качествам Хатмуллина» [3, л. 5]. Об этом дивизионный комиссар Г.А. Зиновьев 25 ноября 1936 г. доложил по команде. Армейский комиссар 1 ранга Я.Б. Гамарник по данному вопросу принял следующее решение: «Осепяну и Фельдману. Проверить еще раз все эти материалы. 27. XI. 1936» [3, л. 5]. Судя по содержанию переписки, материалы по делу Хаймуллина с 28 декабря 1936 г. находились у начальника Управления по комначсоставу РККА комкора Б.М. Фельдмана. Представитель НКВД настойчиво добивались увольнения Хатмуллина из армии: И.М. Леплевский 15 февраля 1937 г. направил спецсообщение Я.Б. Гамарнику, которым доводилось, что старший лейтенант «продолжает вести контрреволюционную агитацию, восхваляя Троцкого и распространяя клеветнические слухи о руководстве партии». Начальник особого отдела отмечал: «При обсуждении процесса над Зиновьевым и Каменевым, ХАТМУЛЛИН в присутствии начсостава говорил: «Троцкий организовывает террористические акты не потому, что он против социализма, а потому, что у него личные счеты со Сталиным, вот он и хотел убить его». Прошу Вашего согласия на увольнение ХАТМУЛЛИНА из армии, с последующим его арестом» [3, л. 4]. На следующий день на бланке спецсообщения появилась резолюция начальника Политуправления РККА: «т. Фельдману. На основании имеющихся у Вас материалов поговорите с т. Леплевским, после того решим. 16. II. 37». Прошло почти полтора месяца и решение по старшему лейтенанту С. Хатмуллину состоялось: приказом НКО от 27 марта 1937 г. № 0075/ОУ он был уволен. Через неделю, 2 апреля 1937 г., Хатмуллин был арестован. Таким образом, с момента первичного обращения ОО НКВД в ноябре 1936 г. до увольнения данного командира прошло более четырех месяцев.

Сведения о разоблачении политических преступников среди командного состава Уральского военного округа продолжали поступать Я.Б. Гамарнику. В спецсообщении И.М. Леплевского от 17 февраля 1937 г. отмечено: «Материалами следствия и другими имеющимися у нас данными установлено, что б. курсант Окружной Белорусской военной школы, ныне лейтенант 195 стрелкового полка УрВО ДЕДКОВ Иван Дмитриевич, 1915 г.р., крестьянин, уроженец Западной области дер. Дербежичи, начиная с 1934 г., занимается к-р шпионской деятельностью. Арестованная нами его близкая знакомая ВОРС Анастасия Алексеевна на допросе от 3. II. 1937 г. показала: «…Дедков мне говорил, что шпионскую работу он ведет не один и что в штабе ОБВШ у него есть свой человек» [3, л. 6]. Далее отмечалось, что Дедков причастен к пропаже топографической карты в июле 1936 г. «Наряду со шпионской работой Дедков среди курсантов проводил и к-р троцкистскую агитацию», – сообщал далее Леплевский. В качестве примера таковой глава особого отдела приводил следующее: «13.XI. – 36 г. Дедков в классе на доске написал: «Жить стало лучше (знак вопроса), жить стало веселее (знак вопроса)» и ряд других выпадов о жизни в СССР. На основании изложенного прошу Вашей санкции на демобилизацию ДЕДКОВА из рядов РККА с последующим его арестом» [3, л. 7]. Резолюция начальника ПУ РККА была следующей: «т. Фельдману. Надо его уволить и арестовать. 20/II 37. Гамарник». В тот же день им был подписан приказ на увольнение И.Д. Дедкова.

Сообщение Леплевского от 4 марта 1937 г. касалось помощника начальника штаба 254-го стрелкового полка капитана С.Ф. Гурьянова, исключенного из партии в 1935 г., который «высказывает недовольство, якобы, плохой заботой о командирах», угрожал застрелить командира полка и замполита. Резолюция Я.Б. Гамарника была адресована командующему войсками Уральского военного округа: «Тов. Гарькавому. Разберитесь и донесите мне. 10/III – 37 г. Гамарник». Разбирательство заняло менее трех недель, о чем свидетельствует доклад корпусного комиссара Зиновьева [3, л. 10] (15 февраля 1937 года начальнику ПУ Уральского ВО Г.А. Зиновьеву присвоено звание корпусной комиссар): капитан С.Ф. Гурьянов был уволен приказом НКО №0250/ОУ от 29 марта 1937 г.

В то время как некоторых командиров только по подозрению в совершении политического преступления увольняли со службы в течение месяца, отдельных морально разложившихся командиров не могли уволить из армии длительный период. Об этом также свидетельствуют спецсообщения начальника 5-го (особого) отдела, направляемые главному политработнику вооруженных сил. Например, 26 января 1937 г. начальник 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР комиссар ГБ 2-го ранга И.М. Леплевский докладывал заместителю НКО армейскому комиссару 1 ранга Я.Б. Гамарнику о том, что в 253-м стрелковом полку Уральского военного округа состоит на службе лейтенант Н.М. Щукин, который систематически пьянствует, покушался на самоубийство. В 1934 г. за пьянство и хулиганские поступки Щукин «имел в общей сложности 45 суток ареста в дисциплинарном порядке от командира полка и 10 суток от командира дивизии» [3, л. 1]. За морально-бытовое разложение Щукин был исключен из кандидатов в члены ВКП(б). Командованием дивизии в 1935 г. возбуждалось ходатайство об увольнении Щукина из РККА, однако тогда этот вопрос разрешения не получил. «Считаю, что Щукина Н.М. необходимо из РККА уволить», – завершал свое послание Леплевский. Помета на бланке спецсообщения свидетельствовала о том, что 28 февраля 1937 г. Я.Б. Гамарник подписал приказ об увольнении Щукина. Более трех лет беспробудного пьянства завершились увольнением из армии морально разложившегося командира.

В апреле 1937 г. поток спецсообщений Гамарнику о контрреволюционных проявлениях со стороны командно-начальствующего состава Уральского военного округа значительно возрос. Так, спецсообщением от 22 апреля 1937 г. до Гамарника доводилось следующее: «Делопроизводитель штаба 126 полка АРГК (УралВО) ЛАВРОВ Федор Иванович <…> среди военнослужащих штаба полка неоднократно высказывал к-р троцкистские взгляды, восхвалял Троцкого и его «заслуги» [3, л. 17]. Кроме того, Лавров, антисоветские высказывания которого фиксировались особым отделом с 1935 г., заявлял: «Зиновьев – это очень ценный человек. Я его неоднократно слушал в Ленинграде. Был также и на докладе Троцкого». Завершалось спецсообщение следующим: «В августе 1936 г. ЛАВРОВ в очень осторожной форме в разговоре с одним военнослужащим выявил свои террористические настроения в отношении тов. СТАЛИНА. <…> Прошу Вашей санкции на увольнение ЛАВРОВА из РККА с последующим арестом» [3, л. 18]. Резолюция Я.Б. Гамарника была краткой: «Уволить из армии. 23/IV 37. Гамарник». Таким образом, арест подразумевался сам по себе. В тот же день приказом НКО № 0409/ОУ Ф.И. Лавров был уволен из РККА, а 28 апреля 1937 г. он был арестован органами НКВД.

В следующем спецсообщении от 22 апреля из РККА говорилось о том, что ОО НКВД ликвидирована контрреволюционная группа курсантов 3-й военной школы авиатехников, три участника которой намеривались совершить побег за кордон. «Следствием установлено, что в эту группу входили также курсанты МАДРИЧЕНКО и ТОЛСТИКОВ, которые в настоящее время выпущены из школы со званием воентехников 2 ранга» [3, л. 14], - сообщал Леплевский Гамарнику. Завершалось спецсообщение конкретно: «Прошу санкционировать арест МАДРИЧЕНКО Вениамина Арсентьевича и ТОЛСТИКОВА Александра Ивановича». Помета Гамарника на бланке спецсообщения гласила: «Арестовать и уволить из армии Мадриченко и Толстикова. 23/IV 37. Гамарник». Данная резолюция начальника ПУ РККА свидетельствует о его стремлении не просто избавить армию от возможных политических преступников, но покарать их.

Примечательно, что в апрельских спецсообщениях особого отдела говорилось о контрреволюционных группах, вскрытых чекистами в среде комсостава Уральского военного округа. Например, в спецсообщении от 24 апреля 1937 г. Леплевский доводил информацию о помощнике командира саперной роты старшем лейтенанте Г.А. Скосыреве: «5-й отдел УГБ УНКВД по Кировской области располагает данными о том, что СКОСЫРЕВ Г.А. является участником к-р троцкистской группы, состоящей из военнослужащих, проводит среди военнослужащих к-р агитацию троцкистского характера, производит вербовку военнослужащих в контрреволюционную группу (БУШЕВ, СТАРОРУССКИХ), обрабатывает красноармейцев в к-р троцкистском духе» [3, л. 20]. Здесь же приводились высказывания бывшего старшего унтер-офицера, участника Гражданской войны, бывшего члена ВКП(б) Скосырева: «В годы гражданской войны я больше всего встречался с Троцким и любил его, если бы за Троцким – пошел бы сейчас драться». Завершалось спецсообщение стандартно: «Прошу Вашего согласия на увольнение его из РККА с последующим арестом». Старший лейтенант Г.А. Скосырев был уволен приказом НКО от 27 апреля 1937 г. №0422/ОУ, а 4 мая органы НКВД арестовали его.

В мае 1937 г. количество сообщений о разоблачении в УралВО различного рода заговорщиков и шпионов из среды командно-начальствующего состава возросло. Так, 5 мая 1937 г. помощником Леплевского было направлено спецсообщение заместителю НКО армейскому комиссару 1 ранга Я.Б. Гамарнику: «Представляем справку по делу командира батареи 253-го стрелкового полка 85 стрелковой дивизии капитана ТООМ Эвальда Антоновича, подозреваемого в шпионаже. Прошу Вашего согласия на увольнение его из РККА с последующим арестом» [3, л. 26]. Оказывается, «в 1922 году, находясь в отпуску, в Москве, ТООМ вместе со своим товарищем КУЛЬБЕРГОМ заходил в эстонское посольство <…> дал подробную информацию о состоянии армии и об отрицательных настроениях отдельных лиц командного состава». По сведениям особого отдела: «За время службы в частях 85 стр. дивизии ТООМ ведет исключительно замкнутый образ жизни, с подчиненными груб. После исключения из партии ТООМ высказывался о том, что он не был настоящим марксистом и не является советским гражданином» [3, л. 29]. Начальник Политуправления РККА наложил визу: «Уволить из армии. 9/V – 37. Гамарник» [3, л. 25]. В тот же день приказом НКО №0496/ОУ капитан Э.А. Тоом был уволен из армии.

Характерной особенностью репрессий командно-начальствующего состава УралВО является то, что командование этого военного округа первым подверглось удару НКВД. Командующий войсками УралВО комкор И.И. Гарькавый и его заместитель комкор М.И Василенко были арестованы на ранней стадии массовых политических репрессий в армии и на флоте – 11 марта 1937 г., вслед за ними был арестован командир 65-й стрелковой дивизии этого военного округа комбриг Г.Ф. Гаврюшенко [4, с. 157]. Никакой переписки по согласованию арестов командиров, занимающих столь высокие должности не сохранилось. Их подвергли аресту в порядке оперативной необходимости

Член ВЦИК и ЦИК СССР, член Военного совета при наркоме обороны, орденоносец [5, с. 68] комкор И.И. Гарькавый через шесть дней после ареста, когда вина его в заговорщической деятельности еще не была доказана, окружной парткомиссией был исключен из ВКП(б) [4, с. 127]. Это свидетельствует о том, что его судьба уже была решена. На допросе 27 марта 1937 г. он показал, что поддерживал связь с троцкистским центром, возглавляемым Г.Л. Пятаковым, через комкора В.М. Примакова. На следующем допросе 31 марта 1937 г. И.И. Гарькавый сообщил следствию содержание директивы троцкистского центра, которую он получал по «военной линии»: «1. Троцкистский центр считает, что СССР находится в преддверии войны и вступил в «непосредственно-предвоенную ситуацию»; 2. В борьбе за свержение сталинского руководства, которое приурочивается центром именно к этому периоду, Красная армия должна сыграть решающую роль…» [8, л. 103-104]. Далее из показаний следовало, что, по словам Примакова, «разработаны специальные указания троцкистского центра относительно активизации нашей деятельности в Красной армии» [8, л. 107], но что это за «специальные указания» из протокола не ясно. Кроме того, подследственный, якобы, сообщил следствию о принадлежности к особо законспирированной группе контрреволюционной организации заместителя командующего войсками МВО Б.С. Горбачева. Об этом ему стало известно в 1930 г. от Г.Ф. Гаврюшенко, «который в порядке особой конспирации сообщил мне о принадлежности к троцкистской организации Горбачева» [8, л. 111]. Военной коллегией Верховного суда 1 июля 1937 г. И.И. Гарькавый по обвинению в участии в заговоре был приговорен к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение в тот же день. Позже, в 1938 г. фамилия Гарькавого фигурировала в следственных делах других командиров, арестованных за контрреволюционную деятельность и в переписке ГУГБ НКВД. Например, в сводке важнейших показаний арестованных по ГУГБ НКВД СССР за 4-е апреля 1938 г. было отмечено, что И.И. Гарькавый входил в состав руководящего центра украинской националистической организации [1, с. 266-278]. Реабилитирован комкор И.И. Гарькавый 12 декабря 1956 г.

Член Военного совета при наркоме обороны, трижды орденоносец [5, с. 65] комкор М.И Василенко, который, как и И.И. Гарькавый, в свое время был офицером в русской императорской армии обвинялся следствием том, что «принимал участие в 1927–1928 гг. в контрреволюционной военно-офицерской организации, существовавшей на Украине» [7, л. 31]. В ходе допросов следователи НКВД получили от М.И. Василенко признательные показания: об участии в военном заговоре, в который был завербован комкором В.М. Примаковым в 1934 г.; о проведении им антисоветской работы; о работе на германскую разведку с 1927 г. [5, л. 32–37]. В судебном заседании 1 июля 1937 г. М.И Василенко виновным себя не признал и от своих показаний отказался. Заседание ВКВС продолжалось тридцать минут и завершилось вынесением расстрельного приговора. Комкор М.И Василенко реабилитирован посмертно 28 ноября 1956 г.

Комбриг Г.Ф. Гаврюшенко был арестован 19 марта 1937 г. За отличия в боях Первой мировой войны унтер-офицер Гаврюшенко был награжден четырьмя Георгиевскими крестами. В Гражданскую войну он командовал батальоном, полком и в 1922 г. награжден орденом Красного Знамени [5, с. 52-53]. Однако следователи НКВД сломали волю этого мужественного человека: на допросе 25 марта 1937 г. он признал свое участие в военном заговоре наряду с комкорами И.И. Гарькавым и М.И Василенко [7, л. 17]. Комбриг Г.Ф. Гаврюшенко 1 июля 1937 г. по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации был приговорен ВКВС к расстрелу, реабилитирован посмертно 20 апреля 1957 г.

И.И. Гарькавого на посту командующего войсками УралВО сменил член ВЦИК и ЦИК СССР, член Военного совета при наркоме обороны, трижды награжденный орденом Красного Знамени [5, с. 71] комкор Б.С. Горбачев. Он, участник Первой мировой (за храбрость награжден Георгиевским крестом), коммунист с февраля 1917 г., легендарный комбриг Гражданской войны, был арестован органами НКВД 3 мая 1937 г. Он был основательно обработан следователями, после чего 28 мая 1937 г. написал заявление на имя наркома внутренних дел Н.И. Ежова с признанием о том, что он отошел от подпольной троцкистской работы в 1925–1926 гг., но И.И. Гарькавый «постепенно снова втянул меня в троцкистскую подпольную организацию» [8, л. 46]. На допросе 31 мая 1937 г. Б.С. Горбачев подписал заготовленный в отпечатанном виде протокол допроса на 37 листах, где было указано, что он является участником антисоветской военной организации. В протоколе отмечено, что Б.С. Горбачев показал: «Заговор и связанный с ним план государственного военного переворота существовал и несколько раньше, мне же об этом впервые стало известно в середине 1930 г. со слов Гарькавого и Примакова <…> проведение военного переворота предполагается сочетать с организацией широкого крестьянского повстанческого движения в стране» [8, л. 51–52].

Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 1 июня 1937 г. Б.С. Горбачев вместе с И.Н. Гарькавым и другими командирами и начальниками «за предательство и контрреволюционную деятельность» [2, с. 201] были лишены орденов. Это означало, что Горбачев уже исключен из списков живых. В суде Б.С. Горбачев виновным себя не признал, сообщил суду, что его «показания заставили подписать», заявил: «показания Петерсона, Егорова, Тухачевского, Путна, Корка и Енукидзе считает ложными» [8, л. 317]. Протокол заседания Военной коллегией Верховного суда (ВКВС) СССР под председательством В.В. Ульриха датирован 3 июля 1937 г. [8, л. 316]. Несмотря на явные противоречия и несоответствия в показаниях, Б.С. Горбачев был признан виновным, как записано в приговоре, в том, что «подготовлял вооруженное выступление в Московском кремле, был организационно связан с врагом народа» [8, л. 318] и приговорен к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение 3 июля 1937 г., что подтверждается имеющейся в архивно-следственном деле справкой о приведении приговора в исполнение [8, л. 319]. Реабилитирован Б.С. Горбачев 14 марта 1956 г.

Исследования служебной переписки командования Красной Армии, Уральского военного округа с органами НКВД, приказов НКО позволяет сделать вывод о том, что в январе – мае 1937 г. было уволено по политическим мотивам около 150 командиров (начальников), в том числе арестовано 56. Многие из арестованных были обвинены в политических преступлениях и осуждены к высшей мере наказания (расстрелу) и к различным срокам отбывания в исправительно-трудовых лагерях. Жертвами массовых репрессий стали не только командиры (начальники) старшего и среднего звена, но и представители высшего командно-начальствующего состава УралВО. Уже в начале мая 1937 г. Уральский военный округ оказался обезглавленным в результате расширяющихся репрессий, что не могло не повлиять на управление войсками, боевую подготовку, морально-психологическую обстановку в воинских коллективах, дисциплину и организованность.

В середине 1950-х годов было официально доказано, что обвинения в политических преступлениях командирам-уральцам были выдвинуты необоснованно, арестованы и осуждены они были незаконно; подавляющее большинство репрессированных командиров были реабилитированы.

Список литературы и источников

1. Лубянка. Советская элита на сталинской голгофе. 1937–1938. Сост. В.Н. Хаустов. М.: МФД, 2011.

2. Лубянка. Сталин и Главное управление госбезопасности НКВД. Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. 1937–1938. Под ред. А.Н. Яковлева. М.: МФД, 2004.

3. Российский государственный военный архив (РГВА). Ф. 9. Оп. 39. Д. 40.

4. Сувениров О.Ф. Трагедия РККА 1937–1938. М.: ТЕРРА, 1998.

5. Черушев Н.С., Черушев Ю.Н. Расстрелянная элита РККА (командармы 1-го и 2-го рангов, комкоры, комдивы и им равные): 1937–1941: Биографический словарь. М.: Кучково поле; Мегаполис, 2012.

6. Черушев Н.С., Черушев Ю.Н. Расстрелянная элита РККА. 1937–1941: Комбриги и им равные. М.: Кучково поле; Икс-Хистори, 2014.

7. Центральный архив ФСБ (ЦА ФСБ). Д. Р-28394.

8. ЦА ФСБ. Д. Р-4673 (в 2-х томах). Т. 1.


Возврат к списку

  Rambler's Top100