История пенитенциарной политики Российского государства и Сибирь XVIII–ХХI веков
  • Политзаключенные в камере Александровского централа
  • Каторга - Сибирь
  • «Сибирская ссылка»

25-02-2010

Материалы заседания «круглого стола» «Профессор Ф.А. Кудрявцев–патриарх сибирской исторической школы»

Автор:

Материалы заседания «круглого стола» «Профессор Ф.А. Кудрявцев–патриарх сибирской исторической школы»

(Заседание состоялось 2 октября 2009 г. в рамках Всероссийской научной конференции «Сибирское общество в контексте мировой и российской истории (XIX–XXI вв.)», ИГУ, исторический факультет  

Материалы подготовлены к  печати С.И. Кузнецовым и Ю.А. Петрушиным

 

    Д. и. н., профессор Ю.А. Петрушин (ИГУ, Иркутск):

     22 октября исполняется 110 лет со дня рождения замечательного историка, доктора исторических наук, профессора Иркутского университета Федора Александровича Кудрявцева.  В этот день его коллеги, ученики, историки Иркутского университета решили поделиться своими воспоминаниями о Федоре Александровиче, мыслями о  его творческом пути и  роли в  развитии сибирской историографии. Одной из центральных тем в творчестве Ф.А. Кудрявцева была история каторги и политической ссылки в Сибири. Многие статьи ученого посвящены истории декабристов и ссыльных поляков. К юбилею приурочен выпуск полного библиографического указателя  его научных трудов.

              В заседании «круглого стола» приняли участие школьники из Олонской средней школы Дзялик Галина, Попова Кристина и Тусменова Алёна. Под руководством учителя Л.М. Соколовой они подготовили презентацию о детских годах Ф.А. Кудрявцева в с. Олонки, представили неизвестные прежде фотографии и письма Ф.А. Кудрявцева землякам, рассказали  о селе Олонки, где жили предки Ф.А. Кудрявцева и где родился он сам.

    Жизненный и творческий путь Федора Александровича Кудрявцева органично вписался в новейшую историю нашей страны. Вместе со своим народом он прошел все этапы дореволюционной России и советской действительности, был их современником, а затем  историографом. Добиться  научных высот ему во многом помогли природный оптимизм и сибирский характер, ограненный постоянным общением с простыми людьми, учеными-педагогами, аспирантами, студентами. Ученый-энциклопедист оставил о себе неизгладимую и добрую память. Его научный и педагогический авторитет до сих пор остается своеобразным эталоном высокой научной квалификации, человеческой добропорядочности, простоты и доступности в общении с людьми.

Федор Александрович Кудрявцев родился 5 ноября 1899 года в старинном сибирском селе Олонки Иркутской губернии. Отец и мать Федора Александровича рано ушли из жизни, он остался без родителей, жил и воспитывался в семье брата-инженера. Среднее образование Ф.А. Кудрявцев получил в Иркутской губернской гимназии. Провинциальный дух, простые образы сельчан и горожан с детства и юности вошли в сердце Ф. Кудрявцева, волновали его всю последующую жизнь, стали ориентирами в научном творчестве.

Юность и молодость Ф.А. Кудрявцева совпали с событиями Октябрьской революции и гражданской войны. Он был не только свидетелем, но и участником этих переломных лет. В 1919–1920 гг. служил в частях Красной Армии Восточного фронта. В 1920 году его откомандировали на учебу в Иркутский государственный университет на историческое отделение. Изрядный запас ярких и трагичных жизненных впечатлений, накопленный молодым, вдумчивым человеком, не мог не переплавиться на студенческой скамье в глубокие и прочные научные исторические знания. Уже в студенческие годы Ф. Кудрявцев приобщился к исследовательской работе. В ту пору едва ли не главной исследовательской тематикой было освободительное движение. Не случайно, дипломная работа выпускника
Ф.А. Кудрявцева была выполнена на тему «Восстание поляков на Кругобайкальском тракте в 1866 г.». Работа была написана на архивных материалах. Введение в научный оборот новых неопубликованных источников вызвало живой интерес у научной общественности. Позднее эта работа была опубликована в сокращенном переводе в Польше.

В ходе учебы в университете Ф.А. Кудрявцев познакомился с лекциями интересных ученых и признанных педагогов В.И. Огородниковым, Б.Э. Петри, Б.Г. Кубаловым. Книги и статьи этих и других известных историков с дарственными подписями он трепетно сохранял в своей личной библиотеке. Университетские педагоги привили молодому историку вкус к научно-исследовательской работе, заложили принципы историографической культуры дореволюционной школы историков, основанные на общечеловеческих ценностях и цивилизационном подходе, которые сыграли свою роль в дальнейшем научном творчестве Ф.А. Кудрявцева (широта мышления, преодоление мелкотемья, глубокая самостоятельная разработка социально-политических и экономических вопросов истории Сибири). Главной исследовательской задачей принималась парадигма – достичь за счет критического изучения источников приращения исторической науки новыми знаниями. Этот принцип исповедуют сегодня и ученики
Ф.А. Кудрявцева.

После окончания Иркутского госуниверситета, Ф.А. Кудрявцев связал свою судьбу и творчество с Бурятией. Здесь он начал трудиться учителем истории и обществоведения Верхнеудинской школы 2-й ступени № 2 им.
В.М. Серова, а затем переходит на должность научного сотрудника Архивного управления БМССР. В это время выходит в свет одна из первых его публикаций о декабристе В.Ф. Раевском (Иркутск, 1924, 1925 гг.) и первая рецензия на книгу В.Е. Глузковского о Дальневосточной области (1925 г.). Эта проблематика на долгие годы определит интерес
Ф.А. Кудрявцева к декабристоведению, а жанру «рецензия» у него посвящены более десятка публикаций. Одновременно Ф.А. Кудрявцев развернул в республике большую научно-краеведческую работу в научном обществе им. Д. Банзарова, Государственном институте культуры, сотрудничает в журналах «Жизнь Бурятии», «Бурятоведение». Он пишет ряд работ по истории Бурятии, которая стала одной из основных тем в творчестве ученого. Кроме местных фондов Ф.А. Кудрявцев использовал для изучения этой темы центральные архивы.  

В 1931 году Ф.А. Кудрявцев возвращается в Иркутск и продолжает работу старшим научным сотрудником Краевого архивного управления. В это же время началась его педагогическая деятельность в высших учебных заведениях г. Иркутска: Иркутском педагогическом институте, Коммунистическом университете. После восстановления в Иркутском государственном университете историко-филологического факультета в 1940 году, Ф.А. Кудрявцев был приглашен на создаваемую кафедру истории СССР. В течение многих лет он читал на историческом отделении историю Сибири, историю средних веков, историю южных и западных славян. У него учились И.И. Кузнецов, В.Т. Агалаков, Н.Н. Щербаков, В.П. Олтаржевский, ставшие сами докторами наук, профессорами. Ф.А. Кудрявцев, как и некоторые его коллеги, не избежал репрессий 1930-х гг. В 1937 году он был арестован, обвинен по ст. 58 и помещен в Иркутскую тюрьму. К счастью, в том же году он был освобожден, а в 1938 году его «дело» было прекращено. Можно только догадываться, что творилось в это время в душе историка, но Ф.А. Кудрявцев нашел в себе силы продолжить научную работу.  В 1940 году в издательстве АН СССР выходит капитальное исследование Ф.А. Кудрявцева «История бурят-монгольского народа: очерки», которые автор успешно защитил в качестве кандидатской диссертации в Иркутском госуниверситете в 1942 году. По подсчетам историка С.В. Бильдуевой, не менее половины многочисленных работ Ф.А. Кудрявцева посвящены различным аспектам хозяйственной, социально-политической и культурной жизни бурят в ХVII – ХIХ вв.

В годы Великой Отечественной войны Ф.А. Кудрявцев, как и многие историки той поры, обратился к военно-патриотической тематике. По мнению профессора В.Т. Агалакова, изданные Ф.А. Кудрявцевым пожелтевшие теперь уже брошюры о боевых традициях сибиряков, о знаменитой Иркутской гвардейской дивизии, о вкладе Сибири в Победу производят сейчас особое впечатление. И тогда они вызывали патриотический отклик у трудящихся области.

В послевоенное десятилетие научно-педагогическая деятельность Ф.А. Кудрявцева развернулась с еще большим размахом. Наиболее значимой работой ученого в сибирской историографии стала обобщающая монография «История бурят-монгольского народа с ХVII века до 60-х гг. ХIХ века». В ней всесторонне освещен процесс исторического развития бурятского народа за два с половиной столетия. Ф.А. Кудрявцев стал одним из ведущих авторов и редакторов двухтомного труда «История Бурятской АССР», выдержавшего  три издания (1951, 1954, 1959 гг.). Им подготовлены главы и разделы, посвященные присоединению Бурят-Монголии к России, социально-экономическому и культурному развитию Бурят-Монголии в ХVII–ХIХ вв., истории ссылки и каторги, а также показаны периоды завершения реконструкции народного хозяйства (1933–1937 гг.), культурной революции в Бурятии (1917–1937 гг.). Завидная плодовитость ученого! Можно сказать, что в это время Ф.А. Кудрявцев как ученый и педагог вступил в пору своей зрелости. Вокруг него группировались способные и талантливые  ученики, складывалась своя научная школа. Он плодотворно работал в ту пору с известными учеными и педагогами М.А. Гудошниковым, С.В. Шостаковичем, В.И. Дуловым. Его труды получили высокую оценку специалистов. После смерти М.А. Гудошникова, Ф.А. Кудрявцев возглавил кафедру истории СССР в Иркутском государственном классическом университете, в 1961 году ему было присвоено звание профессора. Коллектив кафедры во главе с профессором Ф.А. Кудрявцевым постепенно выдвигается в центр исторических исследований региона. В это время томские, новосибирские, иркутские историки являлись «законодателями моды» в сибирской историографии. Ф.А. Кудрявцев был непременным участником всех крупных научных региональных и всесоюзных конференций, где решался вопрос о создании обобщающих фундаментальных трудов по истории Сибири. Он принял самое деятельное участие в подготовке и написании многотомной «Истории Сибири». Капитальное пятитомное издание вышло в ленинградском отделении издательства «Наука» в 1968–1969 гг. Ф.А. Кудрявцев являлся членом главной редакции этого издания, редактором третьего тома, автором ряда разделов второго и третьего томов «Истории Сибири», не потерявшего своего значения и сегодня. Это фундаментальное издание было награждено Государственной премией СССР.

С неослабевающей настойчивостью, достойной подражания,
Ф.А. Кудрявцев продолжал работу над повышением своего научного уровня. В 1970 году в качестве докторской диссертации Ф.А. Кудрявцев представил доклад, обобщающий содержание его научных трудов на тему: «Вопросы экономического развития и социальных отношений в Сибири в ХVIII – ХIХ вв.» (Новосибирск, 1970 г.). Блестяще защищенный докторский доклад
(4 п. л.) осветил главные направления и результаты научной деятельности профессора Ф.А. Кудрявцева.

Ученый успешно разрабатывал проблемы истории бурятского народа и русского населения Сибири, истории региональной промышленности, образования и культуры, вопросы общественного и революционного движения в крае. Эта широкая тематика нашла свое отражение и развитие в кандидатских диссертациях его учеников, которые стали известными учеными Сибири. В их числе профессора В.В. Алексеев, И.И. Комогорцев,
А.В. Дулов, Л.М. Дамешек, Б.С. Шостакович и др.

Научная и педагогическая деятельность профессора Ф.А. Кудрявцева всегда была неотделима от его общественной работы. Он был одним из организаторов Иркутского отделения общества «Знание», многие годы возглавлял Общество советско-монгольской дружбы, состоял членом президиума Общества изучения Восточно-Сибирского края, был членом-учредителем Общества охраны памятников истории и культуры, широко известна серия его работ по истории города Иркутска.

В 1957 году Ф.А. Кудрявцев был награжден орденом Трудового Красного Знамени, в 1970 г. – медалью «За доблестный труд». Правительство Монгольской республики наградило его медалью «Дружба». Ему было присвоено звание заслуженного деятеля науки и техники Бурятской АССР. Но, пожалуй, главная награда Ф.А. Кудрявцева хранится в памяти его многочисленных учеников и исследователей. Его помнят и чтят на родном историческом факультете Иркутского государственного университета. Здесь работает кабинет его имени, сохраняется его личная библиотека. В Государственном архиве Иркутской области есть специальный фонд
Ф.А. Кудрявцева. Проводятся научные конференции, посвященные памяти авторитетного ученого, поддерживается связь с его родным селом Олонки, изучается его жизнь и научное творчество. Вглядываясь в жизнь и творчество Ф.А. Кудрявцева, прожившего на свете далеко не безоблачные чуть более чем три четверти века, мы невольно задумываемся о смысле его научного и педагогического авторитета: над ним не властно время.

 

Д. и. н., профессор В.П. Олтаржевский (ИГУ, Иркутск):

     Уважаемые коллеги. Я учился у Федора Александровича в те годы, когда он был ведущим преподавателем нашего факультета. При этом он работал одновременно на двух кафедрах. По штату он значился преподавателем кафедры истории СССР, но одновременно работал и на кафедре всеобщей истории, которой тогда руководил профессор С.В. Шостакович. Безусловно, Ф.А. Кудрявцев был масштабной фигурой и для нашего факультета и для исторической науки Сибири. Я попытаюсь сделать некоторые обобщения относительно его научной и педагогической деятельности, но прежде хотел бы напомнить вам некоторые обстоятельства. Федор Александрович  в нашей памяти, его учеников, остался как специалист экстра-касса в области истории Сибири. В этом была и его научная слава, и основная сфера педагогической деятельности. Но, наверное, уже мало кто помнит и другую сторону его биографии – многие годы он преподавал две дисциплины по кафедре всеобщей истории – курсы истории средних веков и истории южных и западных славян. Я  очень горжусь тем обстоятельством, что преподавание курса истории средних веков я принял из рук Федора Александровича. До этого я  слушал его лекции и в моем архиве хранятся две толстые тетради моих записей его лекций. Это – совершенно бесценный материал, который, быть может, не имеет никакого научного значения, но для меня это – часть памяти о Федоре Александровиче и о моих студенческих годах.

    Федор Александрович был не только педагогом и не только исследователем. Он был душой  нашего исторического сообщества на факультете. Те, кто давно работает на факультете, знают, что он был причастен к организации когда-то очень динамично развивавшегося традиционного студенческого вечера «Геродот». Он был самым первым «магистром» праздника, который «посвящал» студентов в историки увесистым томом «Всемирной истории». Делал он это всегда очень изящно, с шуткой.

Федор Александрович прекрасно пел, он знал массу песен. В добрые старые времена мы собирались или у него дома или у С.В. Шостаковича и там обязательно звучал его голос, непременная старая студенческая песня «Из страны далекой»… Его очень любили студенты. Со студентами он вел себя очень просто и на занятиях и в неофициальной  обстановке. Никогда он не давал почувствовать ни студентам, ни нам, молодым преподавателям, свое превосходство в знаниях, да и разницу в возрасте. Он мог свободно прервать лекцию, прочитать стихи, он мог запеть на лекции. Он был добрейшей души человек, готовый оказать любую помощь – начиная от научных советов и кончая материальной. Он никому никогда не отказывал. В моей памяти Федор Александрович это, прежде всего, ученый, который вел нас, студентов, молодых преподавателей в очень сложную, большую систему организации исследований. Особенно мы были горды, когда Федор Александрович рассказывал нам о том, как создавалась 5-томная «История Сибири», о тех  спорах и дискуссиях, которые при этом  возникали. При этом  делал он это достаточно осторожно, не допуская каких-то резких высказываний в чей-либо адрес.

     Федор Александрович был замечательным педагогом, тому, как он доносил знания до студента, стоило поучиться. Конечно, нам повезло, мы учились у замечательных учителей. Это и С.В. Шостакович и С.Ф. Коваль и, конечно же, Федор Александрович. Я горжусь, что был его учеником.

 

Д. и. н., профессор Б.С. Шостакович (ИГУ, Иркутск):

    Уважаемые коллеги. Уже говорилось о том, что Федор Александрович читал по нашей кафедре, а в ту пору она называлась кафедрой всеобщей истории, курс истории южных и западных славян. Так получилось, что именно меня он подготавливал к тому, чтобы передать этот курс. С его благословения я взялся за этот курс и читаю его до сих пор. Я также был одним из последних его аспирантов. Федор Александрович не был славистом, но тема русско-польских связей в Сибири ему была известна и, в определенной мере, близка. Первоначально предполагалось, что я должен был в кандидатской диссертации описать всю историю поляков в Сибири.  В ходе работы выяснилось, что это слишком масштабная задача и охватить всю тему в диссертации вряд ли возможно. В этой связи Федор Александрович постоянно помогал мне корректировать направление моих исследований.

       Главными для него были, конечно, классические сюжеты сибирской истории, но он был и зачинателем историографии поляков в Сибири. Надо вспомнить, что его магистерская диссертация была посвящена восстанию  ссыльных поляков на Кругобайкальской дороге в 1866 году, которую он написал на архивных материалах, в ту пору совершенно неизвестных. Он выступил здесь и как архивист и как исследователь. В сокращенном виде часть этой работы в переводе на польский язык была опубликована в журнале польской секции истпарта. Правда, в новосибирском архиве мне встретилась корректура рукописи, видимо той самой работы Федора Александровича. Она готовилась к изданию в новосибирском издательстве, но по какой-то причине опубликована так и не была. В свое время я делал какие-то выписки из этой работы, но может быть подумать о том, чтобы разыскать эту рукопись и опубликовать ее с комментариями, которые сейчас, конечно же, необходимы. Никто эту интереснейшую работу до конца не оценил. Кроме того, Федор Александрович готовил материалы по теме «Поляки в Сибири» для не вышедшего 5-го тома Сибирской энциклопедии. Эти материалы также не увидели свет в окончательном варианте.

    Я всегда вспоминаю Федора Александровича с чувством благодарности и большого уважения, и как своего учителя, и как  зачинателя нового научного направления сибирско-польской истории. К этому направлению присоединялся и С.Ф. Коваль, хотя отношения с ним, видимо в силу особенностей его характера, складывались не самым лучшим образом. В моей памяти Федор Александрович остается очень добрым человеком, даже трогательным и в чем-то беззащитным. Нельзя сказать, что ему легко жилось, так как семья у него не сложилась, долгие годы жил он один. Со всеми вытекающими из этого обстоятельства бытовыми и прочими сложностями. При этом он никогда не говорил об этих своих проблемах. Он очень любил быть с людьми, и при этом чувствовалось его одиночество.

    Как пожелание, хотелось бы предложить подготовить сборник воспоминаний о Федоре Александровиче. К сожалению, многих, кто его знал, уже нет на свете. Может быть, есть смысл переиздать те его работы, которые пользуются наибольшей популярностью и которые стали теперь библиографической редкостью. Будучи этой весной в архиве Академии наук в Петербурге, я  обнаружил фонд Инессы Игнатович. Она была специалистом по  истории крестьянских движений в России. Какое-то время она работала в Сибири, в Иркутском университете. В ее записях обнаружились материалы семинаров, которые она вела для студентов-историков. Там фигурирует и фамилия Кудрявцева. В том числе, упоминаются доклады, которые он делал, есть замечания по этим докладам и другие интересные заметки. Эти материалы о Федоре Александровиче никому не известны и, вероятно, их также можно было бы опубликовать.

 

Д. и. н., профессор С.И. Кузнецов (ИГУ, Иркутск):

     Уважаемые коллеги. Ф.А. Кудрявцев являл собой истинного ученого-энциклопедиста. Получив образование в классической гимназии, а затем в Иркутском университете, он прекрасно знал французский и греческий языки, латынь. Знакомясь с только что опубликованным библиографическим списком трудов Федора Александровича Кудрявцева, можно обнаружить в числе опубликованного им в 1957 году и такое издание: «Иркутск // Славное море: сб. ст. – Иркутск, 1957. – С. 497-502. Статью А. Монеджиковой перевел с болгарского Ф.А. Кудрявцев». То есть Федор Александрович, как выясняется, знал еще и болгарский язык, который хотя и близок к русскому, но все же является иностранным. В.П. Олтаржевский вспоминал, что Федор Александрович пел на лекциях. А мне помнится то, как он совершенно свободно в ходе лекции переходил на французский язык, которого мы, не кончавшие гимназий, естественно, знать не могли.

     Как известно, одной из центральных тем, занимавших Ф.А. Кудрявцева была история Бурятии. В 1940 г. в Ленинграде в издательстве Академии наук он опубликовал книгу очерков по истории бурят-монгольского народа от XVII до 60-х годов XIX вв. Труд этот в определенной мере не устарел и в наше время. В 1940-е же годы он был единственным обобщающим сводом исторических сведений по истории бурят. Не удивительно, поэтому, что он сразу же привлек внимание  и за рубежом. Мало кто знает, что в 1943 г. он был подготовлен к изданию японским Институтом Монголии и выпущен  токийским издательством «Кигэнся» в переводе на японский язык. Расширяя экспансию на континенте, Япония придавала большое значение изучению истории, культуры, традиций и языков народов, населяющих северо-восточную Азию. В этом направлении работали научно-исследовательские институты, тесно связанные с военным ведомством. В самой Японии в те годы еще не было серьезных исследований по Бурят-Монголии, да и создание их  было затруднено из-за отсутствия источников, невозможности в условиях войны их получения из СССР, недоступности для японских исследователей материалов советских архивов и библиотек. Вряд ли
Ф.А. Кудрявцев знал о намерении  японских издателей предпринять такое издание. Об авторских правах в то время еще говорить было не принято. По крайней мере, в списке опубликованных трудов за 1943 год он эту книгу никогда не указывал. Тем не менее, книга эта в его библиотеке каким-то образом оказалась. Но как это произошло, уже никто не расскажет.
Ф.А. Кудрявцев никогда не рассказывал об этом весьма лестном для историка факте своей биографии – кто еще в  Сибири и даже СССР в те годы мог похвастаться изданием книги за рубежом? Может быть, для собственного спокойствия и безопасности, а может быть, просто не знал об этой публикации. Еще свежи были воспоминания об аресте в 1937 г.  А чем грозила ему такая известность в 40-е, да и в последующие годы, не требует  объяснения. После его смерти книга вместе с его библиотекой оказалась на кафедре истории СССР Иркутского университета и долгое время там хранилась. Издание выглядит очень солидно, в традиционном для японских книг того времени темно-синем переплете. Любопытно, что издатели перенесли в книгу и все иллюстрации из ленинградского издания, но изъяли из текста все цитаты из трудов Маркса, Ленина и Сталина. Вероятно полагая, что для японского читателя они интереса не представят, а к тексту книги мало что добавляют.

     Занимаясь в 2007-2008 гг. в японских библиотеках я  обнаружил книгу Ф.А. Кудрявцева в фондах  «Северной коллекции» библиотеки университета Хоккайдо в Саппоро. Более того, оказалось, что она достаточно известна в научных кругах и считается классическим сочинением по истории монголоязычных народов. Факт этот – еще одно подтверждение авторитета иркутского историка и его международного признания. Кстати, эта книга оказалась не единственным трудом Ф.А. Кудрявцева, изданном в Японии. В конце 1960-х – начале 70-х годов после выхода в свет 5-томной «Истории Сибири», японские издатели выпустили у себя сокращенный перевод этого фундаментального издания. В него вошли главным образом материалы досоветской истории, многие из которых принадлежали перу Федора Александровича.

 

Д. и. н., профессор Л.М. Дамешек (ИГУ, Иркутск):

    Идея круглого стола принадлежит Ю.А. Петрушину. Мы обязаны помнить наших учителей. И я часто вспоминаю тех людей, у которых учился. Я окончил Иркутский пединститут и с Федором Александровичем я познакомился только в сентябре 1970 г., когда поступил в аспирантуру на кафедре истории СССР ИГУ. По сути дела, я был последним аспирантом, который защитился под руководством Федора Александровича. Федор Александрович был очень доволен, что я унаследовал от него «инородческую» тематику, которой  потом и занимался.

    Если говорить о наследии Федора Александровича, то я его достаточно хорошо представляю, поскольку внимательно его изучал. Наиболее удачной его работой, не умаляя, разумеется, других, следует считать «Историю бурят-монгольского народа». Она вышла в 1940 г. Книга эта очень цельная, написана она на материалах иркутского и бурятского государственных архивов. Федор Александрович долгие годы  проработал в архивах и материалы знал прекрасно.

    Мы хорошо знаем все связанное с написанием «Истории Сибири» и присуждением ей Государственной премии. Я хорошо помню обиду  Федора Александровича, когда было объявлено о тех, кто вошел в число лауреатов. А ведь именно ему принадлежали важнейшие разделы этого фундаментального труда.

     Мы начали выпускать исторический журнал, вышел в свет первый его номер. В него не случайно включена рубрика «мемуары и воспоминания».   Мы надеемся, что в одном из следующих номеров, в этой рубрике обязательно появятся материалы и о Федоре Александровиче.

     Сегодня вспоминали о том, что в жизни Федора Александровича  был 1937 год. Он был арестован. Уже в 1950-е годы наши партийные руководители в лице секретаря парткома Солодянкина напомнили ему об этом. Это было связано с тем, что Федор Александрович опубликовал статью об одной из иркутских церквей и удостоился благодарности священнослужителей. Он был вызван в партком, где и получил строгое внушение. Еще долгие годы Федор Александрович  переживал эти события.

  

Д. и. н., профессор Иванов А.А.  (ИГУ, Иркутск):

Творческое наследие Федора Александровича Кудрявцева отличается редкой многогранностью. В библиографическом списке его работ есть труды по истории революционного движения, народного образования, развития высшей школы, просвещения, краеведения, архивного дела в сибирском регионе и Бурятии. Вместе с тем, его имя можно по праву связать и со становлением в Иркутске целого научного направления – началом систематического изучения истории царской каторги и ссылки в Сибирь. Именно Ф.А. Кудрявцев, вслед за своим учителем Б.Г. Кубаловым, стал разрабатывать здесь декабристскую тематику. Им созданы работы о В.Ф. Раевском, К.П. Торсоне, Н.А. Бестужеве, братьях Кюхельбекерах, а также о А.П. Щапове, о многогранном влиянии политической ссылки на культурную жизнь края. На мой взгляд, однако, самой весомой его работой этой проблематики можно считать «Александровский централ», изданный в Иркутске небывалым для сегодняшнего времени тиражом – 15 тысяч экземпляров.

Надо отметить, что содержание этой книги – гораздо шире, казалось бы, частной, «точечной» темы. По существу, это – одно из первых исследований сибирской ссылки в целом: автор подробно характеризует виды наказания каторжными работами, основные места сибирской каторги, оценивает систему тюремного содержания уголовных и политических, наконец, впервые (в советской историографии) пытается привести обобщающие количественные показатели ссыльных революционеров в Сибири в начале ХХ века.  

Чтобы оценить значение этой книги, надо обратить внимание на год ее издания – 1936-й. Дело в том, что после октября 1917 г. тема царской каторги активно изучалась, в этот период были написаны сотни разноплановых и разножанровых исследований. Всесоюзное общество бывших политических каторжан и ссыльнопоселенцев, имея научные секции по всей стране, музеи и архивные комиссии, в том числе и в Иркутске, собирало воспоминания и мемуары еще живших старых большевиков и даже эсеров и анархистов. К тому же, эта тема имела и ярко выраженное идеологическое звучание – новое поколение страны Советов должно было знать революционных героев.

Однако со второй половины 1930-х годов темпы исследования политической ссылки в Сибирь заметно замедлились: слишком много вчерашних героев, оказались «врагами народа». В 1935 г. было распущено Всесоюзное Общество, а разработка истории каторги была практически закрыта. В таких условиях выбор темы изучения истории Александровского централа требовал от исследователя немалого мужества, твердости характера, принципиальности и последовательности, наконец, преданности и любви к истории, к своей профессии.

Всеми этими качествами, думается, и обладал «патриарх» сибирской исторической науки Федор Александрович  Кудрявцев.

 

Д. и. н., профессор М.В. Шиловский (Новосибирск, Институт истории СО РАН):

    К сожалению, я не знал Федора Александровича лично. Но я хорошо знаком с его работами, знаю о нем по рассказам коллег, в том числе своего научного руководителя Л.М. Горюшкина, как участника этого легендарного проекта многотомной «Истории Сибири». Этот проект впервые интегрировал всех историков Сибири, объединил усилия историков Иркутска, Красноярска, Новосибирска, Томска. Думается, что этот проект надо реанимировать и попытаться вновь создать что-то подобное. 110-летний юбилей Ф.А. Кудрявцева, как одного из зачинателей современной сибирской историографии, стоит в одном ряду с мероприятиями, посвященными 100-летию известного кемеровского  историка З.П. Карпенко, 100-летием И.М. Разгона и 100-летием З.Я. Бояршиновой в Томске и др.  Как известно, в свое время коммунисты прекратили преподавание истории в школе, были закрыты исторические факультеты в университетах. И все это возобновилось только в 1934 г. В пединститутах истфаки вновь открылись только в 1938, а в университетах – в 1940 г. При этом свою работу они не успели как следует развернуть, поскольку началась война и все пришлось начинать сначала уже после ее окончания. Эти историки, которых я назвал, стояли у истоков современных исторических школ. В Иркутске это были Ф.А. Кудрявцев и В.И. Дулов, которые начали здесь подготовку исторических кадров и стали закладывать основу исторической школы. Можно сказать, что современная корпорация историков-сибиреведов сложилась во многом благодаря этим людям. Конечно, они были людьми своего времени и с историографической точки зрения можно им предъявить определенные претензии. Но надо принимать во внимание и их возможности и ту источниковую базу, на которую они опирались. Большое количество среди них было так называемых «штрафников», которые подобно И.М. Разгону были подвергнуты аресту и высланы затем в Сибирь. Думается, что мероприятия, подобные нашему «круглому столу», посвященному Ф.А. Кудрявцеву, это не просто дань памяти замечательному историку, но и напоминание о той интеграции историков Сибири, инициатором которой они были и которую мы обязаны продолжать.

 

К. и. н., доцент В.П. Шахеров (ИГУ, Иркутск):

    Сегодня прозвучало довольно много воспоминаний и все мы еще раз убедились, что Федор Александрович, это та фигура, которая объединяет  историков не только Иркутска, но и Сибири. Все мы воспитывались и росли как историки на его работах. Это неспроста, ведь Федор Александрович в своем творчестве затрагивал самые различные вопросы истории Сибири, в его трудах  исследовались очень многие сюжеты. В этой связи возникает мысль о том, чтобы провести на историческом факультете чтения, посвященные памяти Ф.А. Кудрявцева и более того, сделать это научное мероприятие периодическим. Таким образом, мы не только сохраним память о Федоре Александровиче для новых поколений историков, но и будем содействовать той историографической интеграции, а которой коллеги говорили. Сейчас очень  хорошее время, для того чтобы выступить с этой инициативой. Ведь через два года – юбилей города Иркутска, а именно Федор Александрович является его первым историографом. Его книга очерков по истории Иркутска до сих пор не утратила своего значения.  Поэтому предлагаю в 2011 году созвать такую конференцию и дать ей название «Кудрявцевские чтения».

 

Проф. Ю.А. Петрушин: Уважаемые коллеги. Благодарю всех за участие в работе нашего «круглого стола». Мы постараемся обработать его материалы, с тем, чтобы  опубликовать их. Участники заседания не только поделились своими воспоминаниями, которые будут зафиксированы, но и высказали весьма полезные мысли и предложения. Мы начнем работу по подготовке книги о Федоре Александровиче, в которую могут войти и воспоминания о нем, и историографические статьи, может быть, и что-то из его неопубликованного наследия. Налажен контакт со средней школой с. Олонки, так что память о Ф.А. Кудрявцеве хранится не только в университете, но и у него на родине. Принимается и предложение В.П. Шахерова о проведении «Кудрявцевских чтений», которые могут стать событием для сибирских историков.

 

 

Материал опубликован: Сибирская ссылка: Сборник научных статей. Иркутск: Изд-во «Оттиск», 2009. – Вып. 5 (17). С. 572–587.

 

 


Возврат к списку

  Rambler's Top100