История пенитенциарной политики Российского государства и Сибирь XVIII–ХХI веков
  • Политзаключенные в камере Александровского централа
  • Каторга - Сибирь
  • «Сибирская ссылка»

01-12-2009

Уголовно-правовая характеристика преступника-иудея, сосланного в Сибирь (конец XIX в.)

Автор: Курас Софья Леонидовна

УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ПРЕСТУПНИКА-ИУДЕЯ, СОСЛАННОГО В СИБИРЬ (конец XIX в.)

Данная статья посвящена изучению личности сосланного в Сибирь преступника -иудея. Одним из основных аспектов рассмотрения являются правовые основы ссылки. Особый интерес представляют психологические особенности лич­ности преступника.

The article is devoted to consideration of personality of the Jew criminal banished to Siberia. One of the basic aspects of consideration is the legal base of the banishment. Psychological features of the personality of a criminal are forming a partic­ularly interesting part of the article.

Ключевые слова:

ссылка в Сибирь, иудей, социальная теория, преступные группировки; Siberian exile, Jews, social theory, criminal groups.

 

В XIX в. западными учёными создаются школы по изучению особенностей личности преступника. Первые попытки такого изучения относятся к 20-м гг. XIX в., когда возникло учение Галя. Он исходил из мысли о том, что полушария большого мозга представляют собой собрания отдельных органов, из которых каждый служит центром для той или иной способности души (1). Все способ­ности или склонности человека являются прирождёнными и состоят в прямой зависимости от строения тела. Измерив череп, считал Галь, можно определить умственные и нравственные качества человека. Если у человека, судя по выпуклостям, впадинам и соотношению частей черепа, развит, например, инстинкт разрушения или хищ­ничества, он станет разбойником или убийцей.

Теория Галя была развита Ломброзо. Основная мысль его исследований заключается в том, что типичный преступник представляет собой особую разновидность человеческого рода, отличающуюся от остальных людей своеобразной анатомофизиологической струк­турой. Школа Ломброзо учила, что существует определённый ан­тропологический тип преступника или несколько антропологиче­ских типов преступника. По мнению самого основателя школы, око­ло 40% преступников составляли преступники прирождённые. Во всех частях тела преступника Ломброзо находил ряд характерных ано­малий.

Позднее наука пошла по пути изучения самой личности преступника. Психологическая школа считала, что в нормальных условиях человеческая психика представляет собой систему, кото­рая находится в равновесии с окружающей средой. Обычно многое удерживает человека от преступления, и прежде всего уклад жизни, когда человек хочет завести семью, добиться социального, слу­жебного, имущественного положения. Таким образом, человек подсознательно старается избегать моментов, которые бы грозили подрывом добрых отношений с людьми.

Сегодня основной теорией появления и развития преступности является социальная теория. Основой данной теории является мысль о том, что причины преступности лежат в самом обществе, в его развитии. Преступность по своей сути является социальным продуктом, определяемым юридическим основанием, историческим происхождением и психологическим по­ведением преступника (2).

В данной статье нам хотелось бы рас­смотреть правовое основание возникно­вения преступности и предпосылки психологического поведения преступника на примере ссыльных иудеев, которых чаще ссылали в Сибирь из западных губерний Российской империи. Характеристику личности преступника мы раскроем на примере ссыльных иудеев — жителей «чер­ты еврейской оседлости» в сравнительной характеристике с другими национальны­ми группами.

К концу XIX в. не существовало едино­го понятия преступления. Со второй по­ловины XIX в. появляются националь­ные преступные группировки, которые формировались по принципу языковой и этнической принадлежности. Примени­тельно к преступлениям, совершаемым евреями, мы даём новое понятие — «этни­ческие преступления» в силу существо­вавшего по отношению к ним ограничи­тельного законодательства.

Исторически сложилось, что в границах Российского государства евреи занимали определённое место в экономической, политической, социальной и других сферах жизни. Специфику занятой иудеями ниши определяла особая законодательная регламентация их жизни в пределах империи, которая характеризовалась множеством разнохарактерных, противоречивых и не­последовательных мер и постановлений (3). «Временные правила» 1882 г. запретили ев­реям селиться в сёлах, приобретать или арендовать в них недвижимое имущество (что исключало возможность основания фабрик и заводов вблизи источников сырья). Более того, вводились и другие жёсткие санкции: затруднялось членство евреев в фондовых биржах и запрещены выборы их в председатели бирж; для них был введен запрет на владение рудниками, расположенными на государственных зем­лях, и на строительство товарных складов возле государственных железных дорог; введена государственная винная монопо­лия, устранившая евреев от торговли и

отчасти производства спиртных напит­ков. Вводился жёсткий контроль за про­живанием иудеев вне «черты оседлости», что привело к массовым депортациям из Киева, Москвы, где еврейские купцы на тот момент уже проживали веками. Пере­чень городов и местечек, предназначенных для поселения евреев, был попрежнему ограниченным, а населенные пункты, не имевшие статуса города, оставались для них закрытыми.

Запретительные законодательные меры оставили лишь несколько свободных для иудеев профессий, таких как торговля, ремёсла. Однако большая скученность в го­родах, постоянная конкуренция среди на­званных профессий еврейского населе­ния не давала им возможности стабильного заработка и нормального существования. Таким образом, запретительные правила толкали обедневший, голодный народ на совершение преступлений. Этот вывод подтверждает статистика Министерства юстиции по судопроизводству, произво­димому в 1893 г. Наибольший процент из всех рассматриваемых в статистическом источнике преступлений евреев занимали кражи и укрывательство кражи. Весьма естественным на этом фоне выглядит вы­вод о том, что среди евреев самыми рас­пространёнными были экономические преступления. Евреи отличались весьма слабым развитием тяжких и особо тяжких преступлений. Среди лиц, осуждённых за бродяжество и нарушение правил о пас­портах, было больше иудеев (4).

Запретительные законодательные меры последней трети XIX столетия устанавли­вали запрет всем евреям на въезд в Сибирь, кроме указанных в «Уставе о ссыльных», ссылаемых по суду и в административном порядке (5). При этом одновременно существовали законодательные нормы, дозво­лявшие некоторым категориям иудеев по­всеместное жительство в империи. Та же законодательная двойственность наблю­далась и в отношении уже сосланных в Си­бирь преступников иудейского вероисповедания. Их положение регулировалось как общими постановлениями, приме­няемыми ко всем категориям ссыльных, так и специальными решениями и распоряжениями Правительствующего сената, регламентирующими права евреев на ме­стах их причисления.

Таким образом, нарушенное экономи­ческое равновесие черты оседлости, бес­правие евреев фактически провоцировало их на нарушение ограничительных законов и правил, нередко устанавливаемых ис­ключительно для них, и приводило к совершению незаконных административ­ных или экономических преступлений, за которые они осуждались на вечное по­селение в Сибирь.

Следующий показатель увеличивающе­гося числа преступлений, совершаемых иудеями, связан с психологическим со­стоянием личности преступника. Как правило, преступное поведение не возни­кает неожиданно, а представляет собой не­который итог влияния общества на лич­ность. Обозначенные выше изменения в «черте еврейской оседлости» приводят к формированию нового типа личности. Это молодой человек, который отходит от традиционного еврейского образования на идиш, от традиционных занятий тор­говлей, стремится к получению светского образования на русском языке. Еврейская молодёжь активно интересуется полити­кой, принадлежит к разным политиче­ским партиям, движениям и течениям. Не всегда их деятельность носила мирный и законный характер. Нередко такие по­литически активные учащиеся сразу со студенческой скамьи попадали на скамью подсудимых, откуда их путь был только в Сибирь.

Многочисленные сведения об осуждён­ном мы можем выявить из «Статейного списка» — документа, который составлял­ся на всех осуждённых на каторжные ра­боты или на поселение в Сибирь. Заве­дённый в суде или полицейском управле­нии на каждого преступника статейный список сопровождал его до окончания срока наказания. Анализируя данный вид документа, мы пришли к выводу, что прак­тически все осужденные иудеи были из «черты еврейской оседлости», так как в первой графе вышеозначенного источни­ка было указано, в каком суде какой гу­бернии преступник был приговорён к ссылке. Кроме того, в списке отмечалась категория ссыльного. Эта информация помогает определить тяжесть вины пре­ступника. Необходимо уточнить, что дореволюционная система наказаний делила каждое из них на степени (или катего­рии); например, ссылка в Сибирь подразделялась на пять степеней в зависимости от тяжести совершённого преступления. Менялась продолжительность срока осуж­дения, и удалённость места ссылки. От­сутствие в списках высших категорий по системе «лестницы наказаний» говорит о низком показателе у евреев тяжких и осо­бо тяжких преступлений.

Особую важность для нас представляют данные о составе преступления. Из про­анализированных нами личных дел осуждённых иудеев самыми распространён­ными составами преступлений были по­литические, например «участие в сообществе, заведомо поставившем целью своей деятельности ниспровержение суще­ствующего в государстве общественного строя». Даже национальные преступные группы создавались только для единичных преступлений с целью получения денег на революционные нужды. В них не было яв­ного лидера и активных участников груп­пировки. Следовательно, эти преступные сообщества нельзя отнести к числу про­фессиональных и постоянно действую­щих. Однако у тюремной инспекции име­лись дела на осуждённых иудеев и за по­кушение на убийство, и за разбой. Анализ статистики дореволюционной преступно­сти убедительно показывает, что к концу столетия наблюдается сращивание поли­тических и уголовных преступлений.

Данные личных дел осуждённых сви­детельствуют и о том, что преступники-иудеи в меньшей степени были склонны к рецидивам преступлений, особенно носивших уголовный характер. В основном вторично осуждали за побеги с ка­торги, которые были достаточно распро­странены (6). В отличие от преступников других этнических групп, которые стре­мятся вернуться домой любыми путями, в том числе и преступными, евреи ста­раются закрепиться на месте поселения, завести хозяйство и быть полезными это­му краю.

Второй вид характеристики личности преступника — социально-демографиче­ский. Он предоставляет информацию о возрасте, социальном статусе осуждённо­го, профессии, составе семьи, социальной роли. Всё это определяет личность пре­ступника как субъекта и объекта общест­венных отношений.

Результаты статистических данных до­революционной преступности показы­вают, что возраст преступников-евреев составлял 20—25 лет. Соотношение мужчин и женщин среди преступников в конце века было 15:1.

Молодые люди, осуждённые на ссылку по политическим мотивам, были чаще всего людьми холостыми, не успевшими обзавестись семьями на родине. По дан­ным личных дел осуждённых, преступники старше 30 лет следовали к месту от­бывания наказания, в основном уже имея не только жену, но и нескольких детей.

Современная криминологическая наука считает, что в целом уровень образован­ности у осуждённых ниже, чем у законопослушных граждан. Сравнительная ха­рактеристика дореволюционной преступ­ности у иудеев говорит об обратном —

большая часть ссыльных были грамотны, т.е. умели читать и писать, знали два язы­ка — идиш и русский. Кроме того, на ро­дине они успели получить специальность, знали ремесло.

Подводя итоги и составляя социальный портрет ссыльного иудея, можно конста­тировать, что в основном это были моло­дые люди, получившие образование и спе­циальность, не успевшие обзавестись семьёй. Особый правовой статус и лич­ностные особенности еврейского населе­ния на рубеже XIX—XX вв. создавали но­вую форму преступлений — переплетение уголовного и политического состава дея­ния, а также формировали новый тип лич­ности, который в большей степени стре­мился к изменению существующей поли­тической и социальной реальности, а не к совершению преступного деяния.

 

_______________________________________________ 

(1) Познышев С.В. Криминальная психология: Преступные типы. О психологиче­ском исследовании личности как субъекта поведения вообще и об изучении лич­ности преступника в частности. — М., 2007, стр. 15.

(2) Смирнов М.А. Отечественная преступность и об­щественно-политическая ситуация в России во вто­рой половине XIX - начале XX в. (1861-1917 гг.) : дисс. ...канд. ист. наук. - Кострома, 2006, стр. 145.

(3) Градовский Н.Д. Торговые и другие права евреев в России, в историческом ходе законодательных мер. Ч.1. - 2-е изд., испр. и доп. - СПб., 1886, стр. 345.

(4) Тарновский Е.Н. Итоги русской уголовной ста­тистики за 20 лет (1874-1894 гг.). - СПб., 1899, стр. 168.

(5)  Кальмина Л.В. Еврейские общины Восточной Сибири (середина XIX в. — февраль 1917 года). — Улан-Удэ, 2003, стр. 22.

(6) ГАИО, ф. 34, оп. 1, д. 286, л. 163-164.

 


Возврат к списку

  Rambler's Top100